– А уж какие там изощрённые наказания, гражданка Волкова. Самый одаренный поэт не смог бы выдумать подобного зверства. Если девушка молода, хороша собой до безобразия, если она – настоящий бриллиант, из ее памяти буквально выжигают прошлую жизнь, ей восстанавливают девственность не только с помощью операции на малом тазу, но и тут, – он снова постучал пальцем по моему белобрысому виску. – В голове.
– Зачем?
– Чтобы та могла забыть прошлую жизнь, чтобы отдать ее в гарем самому высокопоставленному альфе. Вы, к слову, вполне могли бы кому-то приглянуться, – он позволил себе оценивающий взгляд. – Пусть пик молодости, – мужчина осекся на долю мгновения. – Для омеги – прошел, вы все ещё представляете определенную ценность.
– Я не понимаю, зачем вы завели этот разговор, господин Котов, – ответила я так холодно, как только могла.
Машина, наконец, затормозила, и я поняла, что мы находимся в поле. Я и охотник, запертые в остывающей машине. Запах мяты начинал душить, как невидимые руки страха, все крепче сжимающие мою шею. Я поджимала пальцы на ногах, надеясь, что слух у альфы не так хорош, чтобы распознать этот скрежет. А вдруг меня и правда заберут в чей-то гарем? «А вдруг в этом есть плюсы? Свои плюсы должны быть везде, Василиса. В гареме тебе точно не будет одиноко, там будет целая куча подруг. Ну и если наш альфа будет неприятным... Не придется его часто видеть», – шепнула мне омега. Если бы можно было вытащить ее из своего тела, я бы тут же вскрыла собственную грудную клетку, чтобы схватить эту засранку и выкинуть из окошка.
– Я прошу вас отвезти меня домой, как вы и собирались, – продолжила я чуть смелее. – Пожалуйста.
– А я снова прошу вас быть со мной предельно откровенной, Василиса, – в его голосе не было и капли тепла, даже искусственного, напускного, что должно было запудрить мне голову.
– Я вас ни в чем не обманула, – ответила я осторожно, и ведь я правда ему не врала, только недоговаривала. – Я же сказала вам, что я не пытаюсь запутывать следствие! Увидела мертвую омегу, и...
– Я знаю, кто ты.
И я прикусила губу. Только сейчас он повернулся ко мне лицом, и когда наши взгляды встретились, я уже не смогла отвернуться. Охотник молчал, брови его нахмурились, но гармония лица не нарушилась. Нельзя было прочитать эмоции, скрытые за этой холодной бледной кожей… Я же, должно быть, побелела сильнее ожидаемого, это было видно по моим рукам. В ушах тут же зашумел пульс, голова закружилась от страха. Он знает, кто я, ну конечно, конечно, он знает! Он ведь обучен ловить омег, рано или поздно я должна была ему попасться. Хотелось сохранить лицо, выглядеть холодной неприступной стервой, но я не совладала с собой. В идиотском порыве повернулась назад и схватилась за ручку двери, судорожно потянув ее на себя.
– Дверца заблокирована, – в его голосе снова не читалось эмоций. – Тебе не уйти отсюда, пока мы не закончим эту беседу.
– Полагаю, она не продлится долго, – брякнула я от злости.
– А ты неплохо устроилась, хочу сказать, – к моему удивлению, альфа не пытался злорадствовать выше среднего. – Спрятаться в этом забытом всеми богами месте – отличная идея. И весь твой... – в мою сторону снова был брошен оценивающий взгляд. – Колючий образ. Интересно.
– Вы позвоните моей маме? – спросила я осторожно, я вспомнила ее лицо, представила, как мама навзрыд плачет, получив плохие новости.
Она ведь всегда боялась именно этого: не быть рядом, когда охотник закроет меня в клетку, не суметь сказать мне «прощай». Мама плакала, если по телевизору ей случайно попадались документалки об омегах. Через государственное телевидение до ушей народа доходил невероятного уровня бред... Людям рассказывали, будто омеги страдают от своей свободы, будто альфа необходим им и физически, и психологически, необходим им во всех возможных смыслах. Словно блокаторов гормонов не существовало. Я могла только злиться, а мама грустила, понимая, что в ближайшие сотню лет ничего не изменится. Общество продолжит считать нас людьми второго сорта.
Вот и сейчас, смотря Александру в глаза, я не испытывала грусти. Я злилась. Этого не должно было случиться, не должно было произойти! Тебя! Не должно было! Быть! Здесь! Я могла жить свою маленькую жизнь, вести научную деятельность, даже строить какую-никакую карьеру. И разрушил все мои планы этот ублюдок. Я сморщила нос, смотря на чёрное пальто его зимней униформы. «Виноват не он, а маньяк», – забубнила омега внутри меня. Охотник осторожно, медленно потянулся ко мне, и даже не увернулся, когда я резко отпряла. Он невозмутимо открыл бардачок и достал оттуда пачку сигарет, снял шуршащую упаковку и протянул мне лакомое угощение.