– Может, я неправильно понимаю смысл слова «сделка»? – спросила я, и охотник тут же заулыбался. – В чем здесь моя выгода?
– Я не сдам тебя властям, – простодушно ответил он.
Пришла моя очередь злобно рассмеяться. Вышло некрасиво, театрально и глупо, но я просто не могла удержаться. Охотник на омег утверждал, что не станет сдавать меня в лагеря, построенные его же коллегами. Большей глупости не придумать и в сказке. Альфа не перебивал меня, смотрел за тем, как я продолжаю хохотать, точно в диком припадке. Он на мгновение отвернулся к лобовому стеклу, а я вытерла слезы, собравшиеся у уголков глаз. Ну умора. Тело продолжало мелко дрожать от волнами накатывающего страха, и я не могла принять ждущую меня судьбу. Социальную рекламу омежьих лагерей крутили по телевизору, и я вспомнила улыбающиеся лица девушек, вспомнила их одинаковые длинные платья, длинные безупречные волосы. Меня превратят в подобие жизни, в игрушку для сильных мира сего, и уголки губ притянут к ушам насильно.
– Я никогда в жизни тебе не поверю, – ответила я холодно, отвернулась к окну с пассажирской стороны. – Чтобы охотник на омег...
– Я из другого отдела, – заговорил Александр, кажется, даже не смотря в мою сторону. – Я не занимаюсь охотой на омег, Василиса. Я ловлю людей, совершивших преступления против омеги.
– Охотник на охотников на омег, ага. Не верю, – отчеканила я снова.
– Хорошо, а какой у тебя выбор? – в голосе моего собеседника зазвучало ехидство. – Даже если ты уверена в том, что я обманываю, Василиса, тебе все равно лучше бы мне помочь. Так ты выиграешь для себя ещё немного времени на свободе.
– Я не хочу помогать тому, кто отправит меня в лагерь, понимаешь?
– Тогда помоги омегам, что остались на этом острове.
Да остались ли они вообще? Когда-то давно я читала исследование на эту тему... Сколько сейчас рождается омег и альф. Учёные изучили вопрос на примере старого изолированного племени в Северной Африке, они попросту взяли у всех анализ крови и вычислили, что на протяжении двадцати лет в популяции из ста пяти человек существовало примерно по пять-шесть омег и по десять-двенадцать Альф. Альф рождалось больше, природа учла: они умирают быстрее и чаще, дерутся между собой, совершают идиотские поступки... Омеги же аккуратны, и до старости могут не дожить только из-за болезни или сложных родов. Это исследование часто критиковали, говоря, что возможна скидка на происхождение, что у европеоидов омег рождается больше, и прочая теоретическая ерунда. Неоспоримым оставалось одно: омег не так уж много. На этом маленьком-маленьком острове их словно очутилось больше необходимого.
– И тебе не будет противно использовать меня, как живую мишень?
– Нет, – просто и без запинок ответил охотник, он вскинул бровь, не понимая, почему должен переживать на этот счёт.
– И что я должна буду делать? Кричать направо и налево о том, кем являюсь? – хмыкнув, спросила я. – Меня очень быстро сдадут властям.
– Маньяк уже знает, кто ты, Василиса. А я знаю про следы под твоим окном.
– Откуда это?
– Твой коллега необычайно болтлив. Из местных обычно слова лишнего не вытащишь, а этот готов трепаться обо всем на свете.
Проклятый Дима... Да, впрочем, я ведь потому и написала в чат, хотела, чтобы охотнику об этом донесли. И почему теперь злилась? Пожалуй, гнев мой не имел четкой локализации, он был направлен и всюду, и никуда одновременно. Хотелось закричать, хотелось начать биться головой о лобовое стекло, так я хотя бы смогу угробить придурку машину, оставив опасную трещину... Или... Я задумалась на долю мгновения, замерла, парализованная шальной идеей. Или ударить его? Теперь-то я снова смотрела на альфу, на его огромные сильные руки. Одна покоилась на руле, вторую он положил на собственное бедро. Александр смотрел вдаль, и я могла бы воспользоваться заминкой, взглядом я снова окинула салон автомобиля, но под руку не попалось ничего хоть сколько-нибудь похожего на оружие.
– Советую не делать глупостей, Василиса, – он словно читал мои мысли, видел на моем простоватом лице. – Мне хватит одного звонка, чтобы отправить тебя в место, страшнее которого ты и не найдешь на свете. И поедешь ты туда в мешке, если решишь на меня напасть.
– Как галантно, – скривилась я.
– Так что ты решила по поводу сотрудничества? Меня сегодня ещё ждут дела, – нетерпеливо заговорил он. – Работа. Знаешь... Такую?
Охотник вернул мне ехидную реплику. Да. Пусть моя исследовательская деятельность казалась ему расслабленной и неспешной, я все же возилась с камнями. Научная работа потихоньку обрастала абзацами, снимками из микроскопа, теориями и фактами, а вот маньяк-то всё ещё ходил на свободе. И я понятия не имела, есть ли у Александра хоть какие-то зацепки, четкий план. Судя по деловому предложению, по отчаянному шагу, на который он пошел – нет. Он в тупике. Значит, дела мои совсем плохи. Если я не соглашусь сотрудничать, либо уеду в лагерь ближайшим паромом, либо умру здесь от ножа в сердце. Сложная задачка, нечего и сказать. Я откашлялась, прикрыв рот ладонью. Говорить стало сложно.