Честно говоря, предостережения альфы меня напугали. Может, я недооценивала опасность, что мне грозит? Жизнь научила меня быть осторожной, всегда ждать худшего, готовиться к плохому исходу событий. Если все кончится хорошо – я приятно удивлюсь, если плохо – я так и знала. Неужели на этот раз чуйка подвела вот настолько? Я не заметила, как мы подъехали к дому, как остановились почти у самой моей двери. Альфа молча ждал, пока я выйду, он разблокировал дверь, и мне тут же захотелось сбежать. Подавив порыв, я аккуратно поднялась с сидения и вышла, не попрощавшись и не обернувшись. Словно по команде режиссера повалил снегопад. Густой и холодный...
– До встречи, – послышалось из машины.
Дверь я открывала дрожащей рукой, боялась, что убийца уже мог пролезть через оконную раму и стоять на пороге с ножом в руке. На пороге уже ждал Гром. Пёс залаял, не выдержал обуявших чувств, хвост его заходил из стороны в сторону, точно веник на батарейках. Я улыбнулась, приятно, когда тебя так ждут. Рука моя прошлась по густой белой шерсти, пальцы утонули в ней, точно в набранной перед сном ванной. Гром попытался лизнуть меня в лицо, но, встретив мой недовольный взгляд, отложил эту мысль. Страх отступил... Хорошо, что я взяла сюда собаку.
Телефон снова завибрировал в моем кармане, и я только сейчас взглянула на экран. Мамина фотография отразилась на нем, и большие белые буквы «Мама» сообщали: контакт звонит. Я заметила и перевёрнутые вниз трубки на верхней части экрана: три пропущенных вызова. Что-то сжалось в моей груди, не следует мне ее игнорировать. Я словно лишь сейчас поняла, как сильно соскучилась, как сильно мне её не хватало. Темно-голубые глаза смотрели с фотографии, и сейчас я видела в них немой укор… Среди бескрайнего океана, белых медведей, пустынных тундровых пейзажей, среди великолепия морозных долин она была единственным родным мне человеком. Как бы хотелось вместе выпить чаю за столом, как бы хотелось посплетничать, обняться...
– Привет, – поспешила я, взяв трубку. – Прости, что-то заработалась сегодня, не могла ответить.
– Василиса, слава Богу, – выдохнула мама, в голосе ее слышалась лёгкая дрожь. – Я уже испугалась за тебя.
– А что случилось?
– Ничего, – я почти увидела, как она затрясла руками в воздухе. – Ничего, у меня все в порядке. Просто, знаешь, – она перешла на шепот, словно готовилась рассказать секрет. – Какое-то странное нехорошее предчувствие.
– Ой, ерунда, мам, – ответила я, пытаясь придать голосу как можно больше непринуждённости, но мурашки побежали по плечам. – У меня все хорошо, работаю потихоньку. Вот с подругой сегодня ходила в кафе...
– С подругой? – потеплела мама.
Я пыталась удержать слезы, подступившие к горлу, пыталась говорить быстро, чтобы казалось, что взволнованна я от приятного нервного возбуждения, и мама не заметила подвоха. Она просто хотела обмануться, надеялась, что я тут в полном порядке, что у меня здесь сложится хоть какая-то жизнь... В голове снова возникли страшные образы: лагерь, одинаковые прически и платья, пластиковые улыбки на пластиковых лицах. Я надеялась, что разговор наш продлится целую вечность, понимая, что когда положу трубку, когда вновь окунусь во всепоглощающую тишину одиночества, образы эти обретут ещё более реальные очертания. Зря я выбрала это место, домом ему никог
11. У нас есть подозреваемый?
Весь оставшийся день у меня болела голова. От стресса, погоды или чего ещё... Не знаю. Я – не доктор, чтобы разбираться в таких вещах. Разговор с мамой выдался приятным, но стоило ей только повесить трубку, как в душе моей разверзлась черная дыра. Одиночество душило, пожирало изнутри, словно еще одна загадочная болезнь. И лекарства от нее не было. Мне придется привыкать к тому, что единственным моим спутником по жизни будет домашнее животное, череда домашних животных, сменяющих друг друга раз в пятнадцать лет. Соседка – слишком рискованно, за большие деньги она тут же сдаст меня властям, а не заметить во мне омегу, существуя совсем близко, невозможно. Отношения? Очень вряд ли. Омег раздают альфам по талонам, нам не дают возможности выбирать самим, везет единицам. С этими мыслями я и заснула. Ну, почти. Ночь выдалась странной, я то и дело поднимала голову над подушкой, прислушивалась к тишине за окном. Не ходит ли кто-то там, по периметру обходя дом? Никого.
Ночью страхи точно обретают почву под ногами, набрасываются на меня с новой силой. Не помню, как именно это случилось, как я поднялась на ноги и подошла к холодильнику. Три бутылки крепкого вишнёвого пива я купила давно, хотела отпраздновать новый дом, да все времени не было. Сейчас, когда в голове роилось такое количество мыслей – момент весьма подходящий. Гром спал в своей новенькой лежанке, а я сидела на кухне в полумраке, опустошая сначала одну бутылку, а после – вторую. За наглухо зашторенном окном тихо падал снег. «Значит, решила послушать альфу, да?», – спросила омега, живущая внутри моей головы. Я не ответила, только фыркнула, через узкую щель меж занавесками смотря за тем, как на улице продолжается косой снегопад. Первая бутылка пива кончилась, и я только сейчас додумалась почитать, что же там на этикетке. «Вишневый крик». Да, мне тоже хочется кричать, понимаю... «И ты так уверена в том, что он поможет нам?», – не унималась омега, разболталась без таблеток.