– А ты знаешь, сколько лет всем моим коллегам?
– Я много чего знаю об этом городе и его жителях, Василиса. Навёл справки.
Шпионил, значит. Мне тут же представились КГБешники, сидящие за мониторами, смотрящие трансляции с камер и ведущие свои записи обо всем на свете. Кому сколько лет, сколько зим, кто о чем говорит, куда ходит, что делает. Впрочем, злорадствовать не стоит, в случае с Котовым это вполне себе план. Узнать все необходимое о каждом жителе архипелага, их тут не так-то много. Постоянных – уж точно. Военные регулярно сменяют друг друга, их можно и не учитывать, редко кто возвращается назад. Жить здесь довольно скучно, и жены военных проедают им все мозги. Вахтовики приезжают раз в полгода, вряд ли это кто-то из них. Я прикусила губу, посмотрев Александру в глаза, но тут же отвернулась, отчего-то не смогла выдержать.
– Почему ты не рассматриваешь версию подражателя, – спросила я аккуратно. – Может это два разных маньяка?
– Нельзя отрицать ни одну из версий, – хмыкнул охотник. – Но я более, чем уверен, что маньяк один и тот же.
– Значит, он когда-то уезжал с архипелага и потом вернулся, чтобы продолжить убийства? Почему бы тогда не проверить всех возвращенцев?
– Нет ни одного человека, попадающего в эти временные рамки отсутствия.
– Значит и главного подозреваемого у тебя все еще нет? – вместо ответа альфа молча отвернулся. – Плохо.
– Ну, очевидно, детектив Волкова совсем скоро решит эту задачку, и нам всем не о чем беспокоиться, – холодно заметил мужчина. – Если не сопьется в своем маленьком домике на отшибе.
– Так ты пришел поехидничать, да?
Я наморщила нос, откинувшись на спинку кресла. Старая обивка противно заскрипела, и Александр слабо улыбнулся, заглянув мне в лицо. Он проверил часы, и время, очевидно, поджимало. Улыбка тут же сползла с его лица, и охотник одним большим глотком опустошил свою кружку. Волосы как шерсть полярного медведя, а глотка, как у огнедышащего дракона… Химера, ей-богу. Я потрогала свою чашку и поняла, что в ней кипяток. Охотник медленно поднялся с дивана, нехотя огляделся и застыл в молчании. Я поднялась следом, радуясь тому, что смогу вздремнуть. На работу мне выходить только завтра, в лаборатории еще ждут исследования, а вот сегодня можно заняться сладострастным бездельем.
– Тебе опасно жить одной, – проговорил он тихо, почти театрально. – И даже если у тебя есть собака, – он предугадал мой ответ.
– Жизнь – штука опасная, – ответила я тем же тоном. – Я как-нибудь справлюсь. Сегодня ночью никто не приходил.
– Отлично, – Александр смочил губы, отвернулся, а после снова вернул мне все свое внимание. – Знаешь, посторонние запахи очень сильно сбивают с толку, и могут отпугнуть маньяка… Скажи, Василиса, много ли у тебя сигарет дома?
– И зачем тебе это знание? – непонимающе спросила я.
Ответ мне совсем не понравился… Охотник бросил на журнальный столик огромную упаковку никотиновых пластырей.
12. Свет фонаря
«Глупая. Тебе нужно было бежать ещё вчера, собрать вещи и убраться отсюда», – говорила мне омега. Она перестала шептать, словно легкий весенний ветерок... Теперь этот голос слышался весьма громко, перерос в ураган. За ночь насыпало снега, белой коркой он укрыл все вокруг, и свет отражался от этих залежей. Удивительная погода, никогда не знаешь, что ждет завтра. Водить по прыгучей мёрзлой земле на старой девятке и без того было сложно, а уж когда в голове разболталась испуганная омега, и в глаза бьёт яркий свет – стало практически невыносимо. Я добралась до станции лишь с Божьей помощью, не иначе. Этот день обещал быть долгим, даже если начался с середины. Я проснулась ближе к обеду. Снег перестал сыпаться с небес, и на улице заметно похолодало. Дима предупреждал об этом в нашем уютном чате, хорошо все же иметь личного метеоролога. Станция покрылась снегом. Выйдя из машины, я привычно потянулась к карману штанов, намеревалась вытащить оттуда пачку сигарет и затянуться перед тем, как зайти в помещение... Но никаких сигарет у меня с собой не было. Александр все забрал.
– Вот же придурок, – шепнула я себе под нос.
Может, стоит наклеить ещё один пластырь? Я не знала, сколько нужно, чтобы заменить эффект от одной жалкой сигаретки, но скоро это выясню. Больше всего раздражал не сам факт вынужденного отказа от сигарет, но... Но воспоминание о лице, с которым Котов сообщил мне об этой необходимости. Как довольно он улыбался, подумать только. Я вспомнила и как охотник закурил, стоя у меня на крыльце, точно зная, что дым попадет в приоткрытое окошко и станет мне напоминанием. Он хотел забрать все мои сигареты, «чтобы ты не соблазнилась по случайности», но мне отчаянно не хотелось жертвовать их врагу. Я вывалила все из пачек, бросила в мусорное ведро, и отдала пакеты мужчине. Не будет же он копошиться в мусоре? Хоть какая-то радость напоследок. Открыв дверь в лабораторию, я поморщилась. Казалось, что все запахи теперь чувствовались ярче.