– Никогда бы не смог рассматривать жучков, копошиться в земле или считать атмосферное давление, – ворчливо подытожил Арсений, он поправил очки, словно герой аниме.
– Мне все же кажется, что копаться в человеческих останках – более мрачная стезя, – ответила Вика, потеряв к беседе всякий интерес.
– Смотря как на это посмотреть. Кости могут рассказать гораздо больше цветов, – фыркнул Арсений. – Твой уникальный подвид мог бы поведать тебе историю о кровавых жертвоприношениях, например?
– Здесь? – я снова вклинилась в беседу.
– Именно. Прямо на тех мрачных сопках, – ответил антрополог.
Мурашки побежали по моим плечам. О чем именно он говорит, собирается ли рассказывать дальше? Казалось, что продолжение этой истории я уже знаю, и от предчувствия стало дурно. Не сложно ведь сложить два и два, правда? Океан, шумящий совсем рядом, цветы, что успокаивают бурлящие в омеге инстинкты, и древние необразованные племена, верящие в бога-камня. Нужно радоваться тому, что я родилась сейчас, а не тысячелетие назад. Прожить удалось бы ровно до пятнадцати, полагаю, а то и меньше. Многие народы приносили в жертву омег. Выбирали или страшных, или строптивых, а то и все вместе. Красивых и послушных альфы всегда оставляли себе, не желая делиться с ими же выдуманными богами. Мне не очень-то хотелось слушать, но я не могла спрятаться от этого рассказа, не могла просить замолчать. Оставалось лишь делать вид, что меня не тошнит от этого.
– Недалеко от тех холмов прошли раскопки, нашли огромное капище со старыми идолами, – рассказывал Арсений буднично, точно это не имело никакого значения. – Там же устроили трупный холм. Преимущественно женские скелеты.
– Их приносили в жертву? – удивилась Вика, я не смотрела в ее сторону, но поняла: девушка прикрыла рот ладонью.
– Да, на костях обнаружены следы топора. Чаще всего на затылке, – послышался глухой стук, это Арсений стукнул себя по голове, демонстрируя ритуальный удар. – Но от кости отделяли мясо, так что возможен и ритуальный каннибализм, – я поморщилась. – Их присыпали медной стружкой, часть ритуала, который я буду описывать в своей работе.
– Это были омеги? – подал голос Дима, заинтересовавшийся разговором, он незаметно для нас всех покинул свое рабочее место.
– По костям такое сложно узнать, нужно провести более тщательный анализ. У омег кости более легкие, но при недостатке кальция наблюдается то же самое. Нужно провести тест, – Арсений захрустел пальцами. – Если удастся заинтересовать общественность, на это выделят деньги.
А вот я и без анализов могла сказать, кем они были. Это ясно любой омеге, любой девушке, пожившей в этой шкуре хоть день. Я постаралась сосредоточиться на своем исследовании, забыть о принесенных в жертву сестрах по несчастью, но образ забиваемых камнем омег теперь не шел из головы. Хотелось покурить, затянуться хоть разочек, горькие мысли должны были превратиться в табачный дым. Мне казалось, что я чувствую во всем теле зуд, зуд почти нестерпимый. Нога начала дёргаться сама собой, отстукивать странный ритм. Тук-тук-тук по старому ковролину. Я рассматривала срез породы, делала в тетради заметки, считая слои. Нужно будет структурировать их... Извержение? В нижнем слое отчётливо видно остатки вулканической породы, громадный пласт. Но где же тот вулкан, что оставил так много магмы? Поблизости нет ни одного... Под водой? Где-нибудь глубоко-глубоко.
– И какие народы устраивали жертвоприношения? – спросил Дима.
– Да все понемногу. Малоразвитые закрытые общества, исповедующие политеизм, человеколюбием вообще никогда не отличались. Особенно племена, жившие в таких тяжёлых условиях. Как говорится, каждый сам за себя.
– Но ведь у них и без того была сложная жизнь, зачем ещё и убивать соплеменников, сокращая всей популяции шансы на выживание? – спросила Вика.
– Избавлялись от лишних ртов. Да и они надеялись на божественную милость, полагаю, и готовы были отдать за это все, – прикинула я.
– Не все, а только самых слабых членов племени, – грустно заметила Вика. – Тех, что не смогут дать отпор. Мужчины, как всегда, выдали базу.
Дима и Арсений недовольно переглянулись. Я постаралась сдержать улыбку, тянущую уголки губ вверх. Мысль эта уже приходила мне в голову однажды, и вот забрела снова... Могла ли Вика быть омегой, как и я? От нее пахло слишком сладко, любая сестра по несчастью знает: сладостью можно мгновенно выдать себя. Вряд ли настоящая омега захочет так рисковать… Если только Вика не избрала другую тактику: прятаться у всех на виду. Конечно, омеги и альфы могли почуять друг друга, но далеко не всегда. Если обе девушки принимали блокаторы, если обе соблюдали осторожность, можно было жить бок о бок семьдесят лет, а так и не узнать правду до самой смерти. Вспомнился мамин рассказ о соседской девчонке. Я ведь не имела понятия. Сколько ещё омег ходит вокруг меня, сколько потенциальных подруг я теряла, опасаясь быть раскрытой?