– Я дал тебе повод увидеть во мне развеселого шутника? – спросил он, и мурашки побежали по моей шее.
– Тебе лучше вообще не знать, каким я тебя вижу, – я старалась не смотреть на него, открывая эту чертову дверь. – Где моя собака?
– Дома, – кажется, Александр собирался сказать что-то ещё, но я хлопнула дверцей машины.
Одноклассники, росшие в полных семьях, любили шутить о том, что отцы их от подобного сходят с ума. Едва дверь машины закрывается чуть громче обычного, как у каждого батька сносит крышу от злости. Я же понятия не имела, что чувствуют мужчины, слыша хлопок двери их любимой машины. Надеялась только, что Котова это заденет. Александр вышел из салона молча, но смерил меня недовольным взглядом. Что-то внутри меня сжалось, и губы сами собой попытались произнести: «Прости». Я сдержалась. Проклятая омежья натура брала надо мной верх, и чем дольше я воздерживаюсь от таблеток, тем хуже мне будет. Особенно теперь, когда с альфой нам придется делить одну крышу. Подумав об этом снова, я тихо выругалась.
– А что с моими вещами? – спросила я. – Дома полно всего, а через месяц ко мне приплывет еще парочка чемоданов.
– Кое-что я забрал уже сегодня, остальное привезём завтра, тебе нужно немного освоиться.
– Ты рылся в моих вещах?
– Да, можешь меня не благодарить, – ответил он сухо.
– Надеюсь, что ты хоть не украл мои трусы, – я пыталась отшутиться, чувствуя, что начинаю нервничать ещё сильнее.
– Надейся, – холодно ответил он, но тут же добавил: – Они мне не нужны, у нас разный размер, Василиса.
«И правда интересно, какой у него размер там... Ну, в трусах», – захихикала омега внутри меня. Я хлопнула ладонью по груди, делая вид, что поперхнулась слюнями. Мне не нравились эти игривые мысли, мне не нравились эти разговоры, я вдруг отчаянно захотела домой. Нет, не в этот маленький арктический домик с зеленой гостиной и пропахшими пылью коврами, нет. Домой к маме. Нам с ней всегда было о чем поболтать, мы прекрасно уживались, несмотря на все сложности с моим взрослением... Котов ушел открывать дверь, а я остановилась на нижней ступеньке. Его дом выглядел больше и новее, стены его были обшиты серым сайдингом, мой же дом просто покрасили в самый непримечательный коричневый цвет.
Дверь открылась без скрипа, и альфа не стал пропускать меня вперёд. Не по-джентельменски, конечно, но другого я и не ожидала. Александр включил свет в прихожей, и я тут же услышала знакомый стук когтей. Собаки бежали к нам навстречу, весело размахивая пушистыми хвостами. Гром удивительно сильно походил на собаку Котова, был ее белой копией. Кажется, собаки наши ладили лучше, чем мы. Гром бросился ко мне и начал лизать руки, подставлять мохнатую голову для почесушек, тихо гавкать, не в силах сдержать радость... Собака Котова же села рядом с ним и покорно ждала, пока альфа снимет свое тяжелое черное пальто.
– Ты плохо воспитываешь своего пса, – сказал он словно невзначай, и только после этого погладил свою питомицу.
– Занимайся своей собакой, а ко мне не лезь, – огрызнулась я.
– Однажды это может кончиться плохо, – Александр хмыкнул. – Собака должна знать свое место.
– Она просто тебя боится, потому такая тихая.
Котов мне ничего не ответил. Дальше раздевались молча, чему оставалось лишь радоваться. Лишь поздоровавшись со своей собакой, наскоро погладив новую соседку и сняв куртку, я решилась осмотреться. Да... Котову достался домик получше моего. Даже потолки тут были выше. Мебель в прихожей оказалась новой, без царапин и следов затирки, на полу лежал ровненький паркет, а не старый истоптанный ламинат, стены выглядели куда приличнее. «Полицейское государство», – невесело подумалось мне. Представителю власти достается все лучшее, молодым учёным дают то, что осталось. Несправедливость эта прослеживалась во всем, и я на секунду пожалела о том, что не могла присоединиться к их черной братии. Охотники на омег не принимают омег в свои ряды.
Но желающие все равно находятся... Дуры. Мысль о предательстве своего вида посетила меня случайно, всего на секунду, но некоторые сестры по несчастью все же идут на поводу у злых голосов. Жаль, что истории их всегда заканчиваются печально. Омеге не могут позволить существовать без альфы, это – абсурд, преступление против природы. После того, как согласные на все дурочки заманивают в ловушку своих менее удачливых сестер, и самих предательниц отправляют в лагеря на перевоспитание. Единственное, на что они могут рассчитывать – более высокий статус у будущего супруга. Только привилегия ли это? Я тяжело вздохнула.