Справа от прихожей расположилась кухня, и эго мое потешил ее размер: меньше моей. Жаль только, что холодильник здесь был белоснежным, явно без посторонних запахов и плесени внутри... О своем холодильнике я такого сказать не могла. На маленьком кухонном столе стояла сахарница и микроволновка, пространство выглядело так, будто альфа никогда здесь не готовил. Ничего, кроме кофе три в одном. В большой гостиной преобладали светлые цвета, у него здесь не было никаких старых зелёных диванов. Только серые, без души и истории. У Котова имелась и тумбочка с телевизором. Не самым плоским, но ему точно было не больше двадцати лет. Дом его один из немногих имел второй этаж, и там, должно быть, располагались спальни. Зачем отдавать такой большой дом неженатому и бездетному мужчине – загадка, ответ на которую найти не так-то просто.
– И как? – спросила я, кивнув в сторону лестницы. – Как тебе отопление на втором этаже?
– Тебе придется спать в очень теплой пижаме, Василиса, если не хочешь слечь с бронхитом.
– А замки на дверях есть?
– Боишься, что я решу зайти к тебе ночью? – хмыкнул альфа и тут же скрылся за поворотом.
Я промолчала, не зная, чего боюсь больше. Что он зайдет ко мне... Или я к нему? Течка может начаться в любое мгновение, и тогда я рискую потерять контроль над собой. Альфе стоит подумать и о своем благополучии. Не уверена, что произвожу впечатление невинного оленёнка, я так много сил вложила в создание этого колючего образа. И все же, вряд ли Котов чувствует от меня угрозу. Я едва ли достаю ему до плеча, в конце концов. Александр скрылся за поворотом, что-то зашуршало в комнате, куда нога моя ещё не ступала. Едва я подошла к порогу, как альфа вынырнул из-за двери и тут же закрыл ее. На ключ, весьма демонстративно...
– Не ходи сюда.
– Почему? Что там у тебя лежит? – спросила я, чувствуя почти детскую обиду на этот секретик.
– Там мой кабинет. Все бумаги, исследования и записи.
– И почему это мне нельзя смотреть на твои записи?
– Потому что это – не твое дело, Василиса, – он поднял палец вверх, будто и правда говорил с ребенком, собирался погрозить мне и сказать «ай-ай-ай». – Ты – не второй детектив. Ты – приманка.
– Я начинаю думать, что мне и правда лучше уехать в лагерь, чем работать с тобой, – я нахмурила брови.
– Тогда решай побыстрее, – с губ альфы сорвался смешок. – Чем больше ты успеешь получить новых шрамов, тем ниже будет твой ранг при распределении по альфам.
– Какая досада…
«Придурок», – подумалось мне. Собаки молча шли за нами, и я удивилась тому, как тихо ведёт себя Гром. Обычно он любит порычать на странные звуки за дверью, погавкать, когда я веду себя не так, как ему хочется, когда на крышу села птица или за дверью пробежалась мышь. Сейчас же пёс мой упорно молчал. «Не подменили ли собаку?" – спросила я саму себя. Но этот Гром выглядел как мой обычный: огромный и белый. Котов плелся вверх по лестнице, и я медленно пошла за ним, хотя приглашения так и не получила. Ну хоть лестницу на ключ он не закроет, а? Стены на втором этаже были выкрашены в вышедший из моды оливковый цвет, на потолке кто-то нарисовал кроны деревьев, листья, соединяющиеся в единое целое. Вряд ли это был Саша, уж скорее – прошлые жильцы, какая-нибудь семья военного. Охотнику не хватит ни фантазии, ни таланта.
– Ты будешь спать здесь, – он указал в сторону маленькой оливковой двери. – Я уже принес сюда часть твоих вещей, упаковал в сумки.
– Очень мило, – буркнула я недовольно. – Будут ещё какие-нибудь распоряжения?
– На завтраки не надейся, я не готовлю дома, – скучающе говорил он. – Когда будешь готовить сама – кухню оставляй за собой чистой. У тебя своя ванная комната, а у меня – своя, и старайся не перепутать.
– Поверь мне, я уж точно не собираюсь ломиться в твою ванную.
– Это ты сейчас так говоришь, Василиса, – ответил альфа тихо, и мне стало совсем уж не по себе. – С работы тебя буду забирать я.
– Как школьницу? – спросила я возмущённо.