– Кто-нибудь? – шепнула я, осматривая сначала один угол коридора, а после – другой.
Темнота не отозвалась ни единым писком. В окно лил мягкий свет фонаря, и мне отчего-то показалось, что хорошо было бы подойти к стеклу, взглянуть на улицу. Только что я буду делать, если за окном увижу маньяка? Что... Что, если он в меня выстрелит? Если ненависть к омегам в нем так сильна, что мужчина захочет убить меня любыми путями, пойдет ли он на отчаянный шаг? На секунду захотелось опуститься на четвереньки и подкрасться к окну, осторожно заглянуть туда самым краешком глаза. Я отмела эту мысль весьма быстро, уговорила себя не унижаться. Надеюсь, что охотник расставил вокруг дома камеры, и мог получить сигнал при вторжении, какую-нибудь сирену, что разбудила бы всех вокруг. Нужно будет узнать у него с утра, предложить. Впрочем, сможет ли он соорудить что-то подобное? Смогу ли я сама?
Преодолев страх, я медленно двинулась к окну. Странный звук исчез, точно его никогда и не было, точно он мне лишь привиделся в полудреме. Впереди ждал детский ночник в виде маленькой божьей коровки, на другой стороне коридора расположилась ромашка с облупившейся краской, теперь вся она была белой. Казалось, что жук непременно должен захотеть приблизиться к цветку, и эта красная пятнистая ерундовина вот-вот взмоет в воздух и двинется в мою сторону. Где-то внизу зашуршала обивка дивана: одна из собак заворочалась во сне. Я остановилась возле окна и осторожно оперлась рукой о стену. За стеклом меня ждал полумрак, разбавленный жидким белым светом фонаря. Шел снег, он падал на землю мокрыми белыми крапинками, но не мог удержаться надолго. Здесь почти всегда держалась самая неприятная температура для этого времени года: то чуть выше, то чуть ниже нуля. Ни нормального снежного покрова, ни буйства жизни. Самая странная весна на моем веку.
«Никого нет», – поняла я, осмотрев все вокруг, все, что могла увидеть. Из окна можно было рассмотреть край машины Котова, кусочек дороги и даже что-то, походившее на настоящий куст. Редкость для сурового арктического пейзажа. Под фонарем не стоял убийца, маньяка не было и у входной двери, ни-ко-го. Только я и мои страхи. Я успела выдохнуть, чуть опустить плечи, расслабиться... Когда назойливый скрип повторился. Словно чьи-то маленькие лапки царапали не то стену, не то дверь. Пришлось сделать усилие, пришлось уговорить себя повернуться обратно, в сторону второго ночника. Я боялась, что столкнуть лицом к лицу с чем-то неведомым, хтонью, вылезшей из-под кровати... Но вновь ошиблась, вновь волновалась напрасно: коридорную тьму разгонял свет детского ночника-ромашки, и никаких крыс и мышей не было видно, а уж тем более тут не было чудовищ из детских сказок.
– Бред какой-то, – шепнула я, понимая, что снова слышу этот скрежет. – Вот что это такое?
«Точно какой-то грызун», – отвечала моя омега. Она брезгливо поджимала пальцы на ногах, боялась, что в них вот-вот кто-то вцепится. Я бы и хотела обещать, что этого не случится, но уверенности у меня не было. Сердце забилось быстрее, и я поняла, что следует проверить комнату, из которой и доносится этот неприятный звук. Определить оказалось не сложно: скрежет шел из-за одной из приоткрытых дверей. Звук зарождался в чреве комнаты и быстро расползался по коридору. Хрр-хррр-хрррр. «Ванная», – вспомнила я. Охотник показал мне лишь пару помещений, и это я запомнила точно. Нас разделяло несколько шагов, и я вновь обрела утерянную смелость, прошла вперёд, высоко подняв подбородок. Выключатель щёлкнул, и в ванной зажегся свет. Ручка сама скользнула в мою ладонь, и я потянула ту на себя, ожидая чего угодно, но... Но только не этого.
За дверью, ведущей в желтовато-белую ванную комнату, меня ждал охотник. Да, это он шебуршал в ночи: скреб пальцами о стену, покрытую кафельной плиткой. Александр стоял в душевой кабинке в футболке и трусах и обливался водой. Я слышала, что маленьких детей иногда купают в одежде, чтобы их успокоить. Мокрая ткань позволяет прочувствовать каждую клеточку тела, и это дарит малышам долгожданный покой, нервная система у них устроена несколько иначе. Но зачем Котов, взрослый мужчина, обливался водой в одежде? Я замерла, чувствуя, как щеки тут же налились румянцем. Я не слышала шума воды, но этот тихий скрежет... Это Котов водил пальцами по стеклу душевой кабины, по стене, почти стирая в кровь ногти. Одну дверку он не закрыл, и взгляды наши встретились, едва я ворвалась в ванную. Словно альфа только и делал, что ждал, словно он расставил ловушку, в которую я и попала.