– Н-нет, – голос словно сделался не моим вовсе.
– Лежи смирно, Василиса, и не дергайся. Ты же не хочешь, чтобы я расстроился, верно? – он провел рукой по моим волосам, убрал несколько прядей, падавших на лоб и закрывавших мне глаза. – Ты хочешь, чтобы я остался доволен.
И я хотела, действительно хотела, чтобы ему все пришлось по душе... Что-то внутри меня жаждало этого больше всего на свете. Обе ладони Александра покоились на кровати возле моих плеч. Я не могла и шевельнуться, только смотрела перед собой, только тяжело дышала. Его стояк продолжал прижиматься к моему животу, вода промочила кровать, и мне захотелось начать кричать, звать на помощь. Но кого, кто услышит? Этого не должно было произойти, этого не должно было случиться. Звук так и не вышел из моей груди, но предательские слезы вдруг покатились по щекам. Они быстрым ручьем потекли на подушку, и альфа улыбнулся, медленно поглаживая мою щеку.
– Моя бедная маленькая Василиса, – его рука скользнула ниже, по моей груди, к талии и вниз. – Моя Василиса, Василиса... Василиса!
И я открыла глаза. Котов действительно был в моей комнате. Он оказался не надо мною, он стоял возле кровати и повторял мое имя, тряся меня за плечо. Охотник выглядел весьма прилично, на нем были спортивные штаны и футболка, а по заспанному растерянному лицу я поняла: все неприличное взаимодействие между нами двумя было лишь сном, видением. Скрежет, окно, коридор и ванна, Котов в воде – все это мне приснилось. Я осторожно откинула одеяло, чувствуя все же, что вокруг скопилась влага. Я... Я вспотела, взмокла так сильно, что пижама пропиталась насквозь. Взгляд мой, должно быть, вышел виноватым, Котов отпрянул и зажал нос рукой, точно в лицо ему пахнуло ужасным смрадом. Я поняла, что запах сладковатый, что похож он на цветение жасмина, на запах иланг-иланга, на самые сладкие цветы. Выходит, так пахнет моя течка.
– Понятно, – произнес он для самого себя. – Не бойся, – произнес он спокойно, вынырнул из комнаты и помчался вниз.
Во всяком случае, так мне показалось. Слышались громкие шаги, торопливый топот вниз по ступенькам. Гром что-то тяфкнул, но не продолжил свой монолог. Я представила, как Котов посылает в его сторону злобный взгляд, и мой бедный пёс замолкает, пристыженный и смущённый. Нужно научиться делать так же, ведь мое возмущение собака частенько пропускает мимо ушей. Не понимая, что именно происходит, я просто лежала на взмокшей кровати и смотрела в потолок, считая удары сердца. Меня начинало знобить, и жар накатывал волнами. Альфа вернулся в комнату и принес с собой два шприца. Я приподнялась на локтях и взглянула в его сторону, окончательно понимая, что попытка изнасилования мне лишь приснилась. Этого не было, ничего не было, страшного не произошло.
– Я заболела? – спросила я хрипло, мне тут же почудились боли в теле и голове. – Просто простыла же, да?
– Нет, Василиса, ты здоровее, чем когда-либо. У тебя скоро начнется течка, – пояснил альфа, и тут же всадил шприц себе в бедро. – Поздравляю, ты готова к зачатию, – он выдержал паузу. – Во всяком случае, так считает твое тело.
Он даже не снял штаны, чтобы сделать укол... И с меня, Слава Богу, тоже. Я не успела открыть рот, спросить ещё хоть что-то, как альфа подошёл ко мне и угостил уже вторым уколом. Боли не было, только удивление. Котов действовал быстро, со знанием дела. Он больше не зажимал рот ладонью, не морщил нос, и я поняла, почему. Препарат подействовал быстро, жар спал, и голова моя прояснилась. Я заерзала на мокрой кровати, вновь бросила в сторону охотника виноватый взгляд, но он точно потерял ко мне всякий интерес. Александр выключил свет, подобрал два пустых шприца и направился в сторону двери, не удостоив меня никакими объяснениями.
– Переоденься, постели на кровать полотенце и ложись спать, – заметил он устало. – Поговорим обо всём завтра.
Дверь закрылась, и комната моя погрузилась в тишину. Говорить не хотелось ни сейчас, ни утром, ни когда бы то ни было…
16. Собери вещи
До самого утра я продолжала ворочаться на мокрых подушках. Полотенца немного помогли, они впитали в себя кучу влаги, укол подействовал, и течка отступила. Знать бы еще – на сколько… Я тяжело дышала, вспоминая неловкий сон. Ну неужели... Неужели все, что я видела в нем, было моей фантазией? Тайным желанием. Бессознательным. Образ оголенного охотника снова возник в голове, Котов подтягивался без рубашки. Я видела, как он спрыгнул с брусьев, как отошёл к скамейке за полотенцем и принялся вытирать потную грудь, водить тканью по шее, по волосам. Меня передёрнуло, и вовсе не от отвращения. На долю мгновения я поняла, что хочу себе это полотенце, хочу быть им или владеть – разницы никакой. Очнувшись, я зажала рот рукой, чувствуя, как горят щеки. Омегу мою пришибло убойной дозой транквилизатора, и сейчас она спала, точно сытый младенчик. Это хорошо. Хорошо, потому что только ее-то сейчас не хватало.