– Кажется, Василиса, это у тебя есть эротические фантазии обо мне, не наоборот, – незамедлительно ответил он.
Вот же ублюдок. Котов не отвел взгляда, смотрел на меня с вызовом, со злой насмешкой. «Только бы не заплакать», – подумалось мне тут же. Я почувствовала, как щеки налились румянцем, как лицо покраснело от смущения, и сердце забилось быстрее. Не надо было говорить про сон, теперь придется слушать подобные ответы постоянно, постоянно терпеть его колкости. Я передала в его руки главный козырь, и альфа, как назло, именно в это мгновение перестал играть роль благородного принца. Мысль о том, что я – полная дура, заставила меня поджать губы в смущении. Наверное, неприязнь отразилась на моем лице, потому что Александр тут же переменился. Холодное неприступное выражение лица ушло, оставило его. Серые глаза забегали из стороны в сторону, и я поняла, что охотник устыдился сказанного. Возможно, что и он иногда действует импульсивно. «Ну неужели?», – спросила я саму себя. Пусть его теперь замучает совесть.
– Послушай меня, пожалуйста, Василиса, – он поставил коробку на стол и приблизился ко мне. – Я отменил твои блокаторы не потому, что хотел поставить нас обоих в неловкое положение.
– А зачем? – голос прозвучал неожиданно хрипло.
– Затем, – ответил он неожиданно нетерпеливо. – Потому что я уверен, что убийца – альфа, – оповестил меня великий сыщик. – Он не мог вычислять омег иначе, понимаешь? Почти безошибочно, всего один промах.
– Это ведь бред какой-то... Все альфы ведь такие же подотчетные, как и мы, – я тыкнула пальцем в грудь. – Ты мог проверить каждого. Все альфы зарегистрированы в госпрограмме, как и омеги. Только вот вам совершенно незачем скрываться! Неучтенных альф не существует.
– Ты ничего не знаешь про нашу жизнь и риски, на которые мы идем, попадая в программу, – ответил Александр.
– Я знаю все, что мне нужно знать! Твою теорию очень легко проверить, просто осмотри всех проживающих тут альф. Ты ведь это уже сделал, верно? И не обнаружил ничего подозрительного?
– Альфа может скрываться, Василиса, и ты не можешь этого не знать. Ты ведь не идиотка.
– Ты назвал меня идиоткой? – обозлилась я.
– Я сказал, что ты – не идиотка.
Я открыла было рот, чтобы продолжить ругаться, но тут же закрыла его обратно. Ладно... Хватит. Хватит уже на сегодня. Меня начинало знобить от злости. Ну почему он не хочет услышать меня, почему не хочет изменить свое идиотское ошибочное мнение? Очевидно ведь, что Александр не добился успеха в своей операции. Маньяк все ещё на свободе, омеги всё ещё умирают, и я все ещё в большой опасности. «Альфа-убийца», – вспомнила я. Ну какой бред. Как он может быть альфой? Во всех учебниках пишут, что альфа не способен причинить омеге зло, это не в их природе. Может и это – ложь власть имущих? Про нас ведь тоже написано всякого бреда про сабмиссивность и пугливость. Я прикусила губу. Александр вернулся на кухню, снова взял коробку со стола и спросил, все ли чашки я привезла с собой с материка. Нет, ты оставил здесь только одну, с черной кошкой.
«Тебе нужно остыть, Василиса», – примирительно проговорила моя омега, очнулась все же. Значит, кровь мою вновь наполнит эстрогеном, я стану мягче и послушнее, конфликт все равно стихнет. Ладони сами собой сжались в кулаки, я плотно стиснула зубы. Мне бы умыться, вода точно смогла бы меня отрезвить, ну хоть на время. Котов шуршал на кухне, отбирал крупы, которые я успела притащить в дом. У омег всегда была эта гадкая привычка – накопительство. Наше несчастное племя любило гнездоваться. Я осторожно положила коробку на пол и прошла вперёд, к ванной комнате. Да, прохладная вода меня успокоит, приведет в чувство. Круглая ручка скользнула в мою ладонь, я открыла дверь и включила свет, собиралась шагнуть внутрь, но застыла, озираясь по сторонам. Сначала мне показалось, что все вокруг – только видение, отголоски вчерашнего кошмара, но буквы не расплылись, как бы я ни пыталась их сморгнуть… Я закричала от неожиданности, и мне показалось, что стены зазвенели в такт. На крик из кухни тут же сорвался Котов, он преодолел гостиную всего за пару шагов.
– Василиса! – крикнул он, остановившись рядом.
Охотник, очевидно, собирался спросить: «что произошло?», но понял и сам. Он оглянулся и увидел то же, что видела я. Все стены, все зеркало, вся раковина и ванна были исписаны черным маркером.
УМРИ СУКА УМРИ УМРИ УМРИ СУКА УМРИ УМРИ СУКА УМРИ УМРИ УМРИ СУКА УМРИ УМРИ УМРИ.
Он был здесь. Он был в моем доме и хотел зарезать меня во сне.
17. На грани истерики
И чему только я так удивился? Пора бы мне перестать верить в лучшее, даже надеяться не стоит. Преступник, очевидно, должен был сюда заглянуть. Портрет его был мне известен. Одинокий человек, не слишком-то сильный, но весьма сообразительный. Умный – одним словом. Он – не рабочий, не синий воротничок, но и не видный деятель искусства или науки. Я не отказывался и от мысли о том, что маньяк мог быть травмирован: хромать на одну ногу или не уметь сгибать пальцы. Должен быть какой-то физический изъян. Одна из его ранних жертв, субтильная девушка двадцати лет, почти смогла убежать, а теперь и Василиса отбилась от атаки. Обычно альфе хватает сил справиться с омегой, здесь же – другое дело. И я был уверен, что работаю с альфой. Василиса, разумеется, имела на все свое мнение, и была уверена в том, что я – некомпетентный идиот. Жаль, что у меня не было времени на разбирательства и споры. Мне не сложно было разглядеть в ней омегу, и другому альфе... При должном усилии это не составит труда. Усилившийся запах феромонов должен был заставить его сделать следующий шаг, приблизиться к своей цели, и вот оно. План сработал.