– Идём, присядь, Василиса, – произнес я громко, чтобы она не могла пропустить мимо ушей мою просьбу.
И омега повиновалась, тут же направившись в сторону дивана с зеленой обивкой. «Какая послушная девочка», – довольно замурлыкал мой альфа. «Так выходит, она любит ласку? Пряник работает лучше, чем кнут, нужно запомнить». Нужно запомнить и выпить двойную дозу препаратов, подавляющих гон. Василиса засеменила в сторону старого зелёного дивана, и я шел следом. Уверен, он вонял псиной ещё до того, как в дом приехала собака. Омега опустилась на одну из подушек и тут же поджала ноги к груди, обняла собственные коленки. В глазах ее стояли слезы, но ни единый мускул не дрогнул на этом красивом лице. Я понимал, что она тратит на это свои последние силы.
– Он ведь убьет меня, правда? – спросила она неожиданно хрипло, точно в горле ее встал ком. – Он не остановится, да?
– Сам? Нет. Мы его остановим, – заверил я невероятно оптимистично.
Но кто были эти «мы»? Мы с ней? Я ведь не собирался делать из Василисы своего напарника, только приманку, безголосую и послушную. «Как и положено порядочной омеге», – услужливо напомнил альфа. Я невольно прикусил внутреннюю сторону щеки. Давно пора усвоить: эта омега – нечто иное… Не думаю, что в таком состоянии она способна анализировать услышанное, и все же давать ложную надежду мне не хотелось. Волкова слишком уж деятельна, слишком самонадеянна. Она не упустит возможности поучаствовать в расследовании. Мне нужно хорошенько взвесить все «за» и «против», прежде, чем подпустить её ещё ближе к расследованию. В конце концов, она уже так напугана... А все ведь из-за меня. Вспомнились вдруг ее колкие слова, замечания о моей некомпетентности. Что, если омега права, и я втянул ее во все это лишь потому, что не справляюсь?
Этот маньяк – не первая моя цель, нет. Я уже успел найти и обезвредить пятерых ублюдков, я спас десятки омег от неминуемой смерти, и я знаю, с чем именно имею дело здесь. Ну неужели я не смогу уберечь Волкову от смерти? Особенно если она останется рядом со мной. Останется рядом. Мысль эта отчего-то пошла не в том направлении. Я живо представил Василису рядом со мной, а ещё лучше – на моих коленях. Представил, как она мило щебечет о чем-то девчачьем, как целует мои недобритые щеки поутру, представил, как у нее округлился живот. Мысль эта заставила меня устыдиться собственных желаний. Пожалуй, для альфы это вполне естественно, уж особенно – для альфы моих лет. Мне тридцать три, я уже не юн, но ещё совсем не стар, и время для создания семьи самое подходящее. Будь Василиса классической омегой, желающей нарожать побольше детей и питаться их любовью, союз наш был бы самым удачным из всех возможных.
– Мне больше не хочется здесь оставаться, знаешь, – заявила она тихо, Василиса даже не подняла взгляда от пола.
– В этом доме?
– Нет, на этом архипелаге, в этом городе, – ответила она, закрыла рот ладонью. – Мне страшно от этой… Отчужденности?
И почему этот срыв случился именно сейчас? Я поднялся с места и только на кухне позволил себе тяжело вздохнуть. Если бы омега заметила мою раздраженность, ей ведь могло стать ещё хуже. Возможно, проблема в том, что слишком много травмирующих событий прошли так близко друг к другу. Нападение маньяка, переезд ко мне, вчерашний конфуз перед сном, а теперь ещё и это послание, прямая угроза. Конечно же она начала сходить с ума. «Мы оба знаем, что успокоит омегу, ведь правда? Особенно на пороге течки», – заметил мой альфа, и я прочистил горло снова. Как же хотелось, чтобы он замолчал. Мне пришлось снова вытащить электрический чайник из коробки, отрыть пару пакетиков чая и заварить эту бурду в старых зелёных чашках. Может это хоть немного ее успокоит? Расслабит...
– Держи, – я подал ей чашку ручкой вперед, опасаясь, что нежные белые пальцы почувствуют боль. – Пей. Я продолжу собирать вещи.
– Все в порядке, я сейчас встану, – произнесла она хрипло, но не двинулась с места, точно ноги не слушались.
– Пей, – ответил я громко.
Как же хорошо, что на этот раз у нее не было сил спорить. Обычно Василиса удивительно сильно тяготела к подобному времяпрепровождению. Для омеги действительно странно. По долгу службы мне приходилось встречать омег, и, сказать честно... Она – совершенно особенная. Не в хорошем и не в плохом плане, нет. Просто особенная, отрешённо. Не скрою, сперва я не поверил своим ушам, но привыкание происходит быстро. Василиса принялась пить чай мелкими осторожными глотками, а я вернулся к делам. Я понятия не имел, какие вещи ее, а какие – казённые, просто складывал в коробки все, что под руку попадется. Кто спросит с нее за лишнюю ложку или подушку, муниципалитет? Вряд ли. Да и к тому же, когда я арестую маньяка, Василисе придется вернуться в этот дом, соврав всем о том, что пути наши разошлись. Точно корабли в океане, только мой вернется к большой земле, а ее останется здесь навеки.