Вещи летели в коробки, и я не задерживал на них взгляд. Через пару часов мне нужно было уехать в полицию, написать очередной отчёт за неделю и вернуться к работе, времени оставалось не так много. Но на одном я все же задержал свой непривычно любопытный взгляд... На фотографии, случайно попавшей в руки. Холодное стекло рамки обожгло ладонь, со снимка на меня смотрела маленькая девочка с длинными светлыми волосами и улыбалась. На голове ее кто-то завязал огромный белый бант, и женщина, один в один похожая на Василису, но со светлыми волосами, держала малышку на руках. Эти голубые глаза, эти маленькие ямочки на щеках... Ребенок – это Василиса? Я перевел взгляд со снимка на нее, затем снова на снимок. Да. Да, это она, тут не могло быть сомнений. Удивительно, как необходимость скрываться изменила ее внешне. И внутренне, пожалуй. Боковым зрением я заметил, что Василиса вытирает нос тыльной стороной ладони.
Вот черт. Она плачет. Ну конечно плачет, как я мог этого не заметить. Сердце мое забилось быстрее, я почувствовал, как от волнения ускоряется пульс. Только этого сейчас не хватало. Инстинкты обострились, и девичьи слезы заставили что-то внутри меня дрогнуть, надломиться. Нет, нет... Подавив очередной тяжёлый вздох, я крепче сжал в руках старую пленочную фотографию. Нельзя оставлять ее наедине с этим страхом. Во всех изученных мною учебниках говорилось все одно и то же: омеги ненавидят одиночество. Когда я сел рядом с Василисой, диван тихо скрипнул, принимая мой вес. Казалось, что она лишь сейчас заметила мое приближение и дрогнула от неожиданности. Василиса поджала губы и нехотя взглянула на снимок, который я пододвинул.
– Это ты? И твоя мама? – она медленно кивнула, всматриваясь в изменившиеся теперь лица. – Вы очень похожи.
– Ты звучишь удивлённо, – ответила она хрипло. – Обычно родственники похожи друг на друга, знал?
– Я думал, что это твой натуральный цвет, – солгал я, пропуская остроту мимо ушей.
– Спасибо. Я сама крашусь, – она наклонила голову и зачем-то продемонстрировала мне белые корни. – Джентльмены предпочитают блондинок, как я слышала. А кого вот предпочитают альфы?
– Омег, – ответил я однозначно.
– Точно. Любых ведь?
Что, собралась все же замуж? В голове моей снова возник этот образ: образцовая семья с тройкой милых маленьких детишек. Отец – следователь в местном отделе, жена – старший научный сотрудник, двое крепких мальчишек-спортсменов и избалованная донельзя дочка с глазами своей матери. «Прочь, прочь, прочь», – подумал я. Казалось, что детское фото чуть развеяло ее мысли, развлекло, пусть и всего на мгновение. Я сидел рядом, сидел и сидел, совершенно позабыв о том, что мгновение назад куда-то спешил. Знать, что я утешил ее, оказалось приятно. Приятнее многих аспектов моей новой жизни, пожалуй. Боковым зрением я видел, что Василиса смотрит на меня. Интересно, о чем она думает, что там, в этой маленькой горячей голове? Готов поклясться, однажды она планировала убить меня в моей же машине.
– Давай-ка так... – произнесла она осторожно. – Я сейчас позволила себе проявить слабость...
– Ну, ты же омега, – зачем-то брякнул я, дурак.
– Меня не надо пытаться утешить, – ответила она неожиданно холодно. – Но спасибо тебе за заботу.
– Знаешь, – хотелось перевести тему, ведь я понимал, что утешить ее было нужно. – Ты очень изменилась с этих времён, – я снова постучал пальцем по фотографии.
– А альфы в пять лет выглядят так же, как и в тридцать?
– Ну почти. Хочешь посмотреть мои детские фотографии?
– Давай. Прямо как на семейной встрече, когда парень знакомит девушку с родителями, – отозвалась она с энтузиазмом.
«И кто тянул тебя за язык, Саша?», – угрюмо спросил меня внутренний альфа. Пожалуй, один из тех редких моментов, когда я был согласен с его выпадом. Кто? Кто тянул меня за язык? Волкова тут же уцепилась за эту идею. Она взглянула на меня, полная радости и надежды, и руки сами потянулись к телефону. Этот ее взгляд, такой довольный и простодушный... Мне бы хотелось, чтобы так и продолжалось дальше, чтобы так длилось всю мою жизнь. Чтобы она на меня так смотрела. Пришлось собрать в кулак остатки сил, заставить себя изобразить холодность, отогнать от лица и тень улыбки. Фотографии я искал с каменным лицом. Василиса терпеливо ждала, не пытаясь заглянуть в экран моего телефона раньше времени. Уважает личное пространство... Как мило.