Как мило с твоей стороны. Котов плотно сжал губы, не разрывая зрительного контакта. Все его чёрное естество противилось происходящему, не желало и допускать мысль о нарушении закона. Я улыбнулась, чувствуя себя сущей демоницей. Над кружкой с кофе медленно поднимался пар, и я все не решалась сделать первый глоток. Однажды одноклассница при мне сказала подруге, что мужчин нельзя муштровать, как собак. Тут следует действовать хитрее. Закреплять только положительные сдвиги в их поведении. Сделал он тебе кофе – нужно его выпить, убрал квартиру – похвалить, подарил подарок – обрадовать в ответ. Не то, чтобы я не хотела чаще получать по утрам кофе, но... Я так не пью.
– Ты все равно уже нарушил закон, не сообщив обо мне в полицию.
– Да. Я могу сделать это в любой момент. Один звонок, – он сделал вид, что подносит трубку к уху. – И момент наступит быстрее, если будешь подбивать меня на преступления.
– Я просто не хочу умирать, – выдохнула я, откинувшись на спинку дивана. – Неужели это – преступление?
– Желание жить – не преступление, – устало вздохнул мой альфа. – А вот вторжение на частную собственность – да, – он отвёл взгляд на долю секунды. – Я... Я обещаю подумать над этим, хорошо?
– Тебе ведь что-то приснилось сегодня, да? – вдруг спросила я, чуть сощурив глаза. – Теперь я это понимаю.
С самого утра он смотрел на меня странно. «Значит, его тоже мучают эротические сны», – усмехнулась моя омега. Котов ничего не ответил, загадочно промолчал, и догадки можно было строить бесконечно. Котов вновь взглянул в мои глаза, точно пытаясь залезть прямо в голову. Интересно, альфы это умеют? Что-то странное шевельнулось в душе, неприятное липкое чувство. Мне отчаянно захотелось подойти к нему ближе. Хотелось, чтобы охотник сел рядом, положил руку мне на бедро и гладил, касался оголенной кожи, сжимал мою плоть... Мне так хотелось почувствовать его рядом. Он действительно смотрел на меня странно?
«Хватит», – попросила я саму себя. Ногти вонзились в ладонь, оставив глубокие следы после себя. Охотник взглянул на меня иначе. Должно быть, уловил что-то в воздухе, почуял, как и велено альфам. Он прикрыл глаза, что-то прикидывая, произнес неразборчивый диагноз. Возможно, что Котов прав, и убийца наш – альфа, ведь он каким-то образом чует омег. Только я чётко помнила его слабый захват на своем теле... Альфы почти никогда не бывают хилыми. Может, он – инвалид? Тут и был бы мотив. Убогий и больной альфа теряет все видовые преимущества, но на него накладываются те же санкции, что и на более везучих его собратьев. Он вынужден отмечаться, пить блокаторы, испытывать определенные желания, иметь неосуществимые стремления. Это могло бы всколыхнуть в груди ненависть.
Когда все вокруг получают хорошеньких юных омег за свои заслуги, лезут вверх по карьерной лестнице, наживают добро, детей, землю, это хорошо. Хорошо, когда сам участвуешь в гонке. Если же ты остаёшься лишь зрителем, вечным отстающим – крыша засвистит быстро. После того, как посетим этот проклятый склад, нужно бы проверить и всех инвалидов в поселке. Не припомню таких, но у Котова должна же быть какая-нибудь картотека. Альфа отвернулся, ушел куда-то, и я решила воспользоваться моментом. Я поднялась с дивана и схватила стоявшую на столике чашку. Кофе охотник ливанул так щедро, что оно вылилось через край и обожгло мои пальцы. Я отправилась на кухню, чтобы слить часть в раковину, а остаток разбавить молоком.
Может, мой образ каким-то чудом заставляет всех вокруг думать, что я питаюсь черным кофе, сигаретами и гвоздями? Если подумать, то ведь сладкое я не ем на людях. Сладкое выравнивает омежий гормональный фон, может способствовать выработке эстрогена и сыграть со мной злую шутку. Лучше быть осторожной и голодной, чем сытой, но в лагере. Я как раз успела выполнить задуманное: выплеснула часть кофе в раковину и разбавила остатки молоком, как за спиной моей снова возник охотник. Котов кашлянул, желая привлечь мое внимание, и у него получилось. Я повернулась на звук, и Александр протянул ко мне кулак и тут же разжал его. Почти театрально.
– В той сцене было две таблетки. Синяя и красная, – вспомнила я, увидев, что в раскрытой ладони у Котова лежит хорошо знакомая мне пилюля. – И нужно было выбрать, знаешь.
– Это блокаторы, – Котов проигнорировал мою шутку.
– Матрицу не смотрел, да? – спросила я, но лицо его осталось неподвижным. – И чего это ты вдруг расщедрился?
– Увидел, что тебя потихоньку кроет, Волкова, – ответил он тихо. – Пей быстрее, пока я не передумал. Пару дней погоды не сделает. Раз уж мы с тобой должны влезть на склад... Тебе нужно держать голову в холоде.
– Так ты согласен? – спросила я с надеждой.