– У тебя испарина, – он говорил тихо. – На лбу, над губой, – перечислял он, Саша тоже рассматривал меня, точно под микроскопом. – Это... Это от бессонной ночи?
– Нет. Я и этой ночью могу не спать, – ответила я зачем-то, и сердце забилось особенно быстро.
– Василиса, – проговорил он тихо, подался назад, но врезался в спинку дивана. – Я виноват перед тобой. Мне не следовало брать тебя в...
– Брать меня, – повторила я, кивнула, чувствуя странный зуд по всему телу. – Не следовало?
– Я был так воодушевлен, я так хотел сегодня же поймать этого ублюдка, – говорил он, стараясь не смотреть мне в глаза, альфа действительно чувствовал, что лишь он виноват во всем, что с нами случилось. – Мне действительно жаль, что так вышло, что тебе пришлось пройти через это, и...
Но Котов не успел договорить. Мне отчего-то нравилось слушать его извинения, нравилось понимать, что он думает об этом по ночам, переживет за мои чувства, за мое благополучие, в конце концов. Но что-то неведомое вдруг толкнуло меня вперёд, что-то более сильное, чем разум. Инстинкт, не иначе. Я подалась вперёд и прижала свои губы к его, чувствуя тепло чужого тела. Для меня этот поцелуй был первым, для охотника – вряд ли, но это не имело никакого значения. Я чувствовала влагу, чувствовала трепет нетерпения, чувствовала... Что Саша подался вперёд, мне навстречу. Через приоткрытые веки я видела: он закрыл глаза.
Знания мои были лишь теоретическими, и я углубила поцелуй, заставляя Котова приоткрыть свои губы шире. Он пустил мой язык в свой рот, рука охотника выскользнула из-под тяжёлого одеяла и легла на мою талию, притянула чуть ближе в страстном порыве. Омега заликовала внутри меня, принялась сучить ножками от восторга, но долго радоваться ей не пришлось. Александр отпрял, рука его больше не касалась моего тела, и брови сами собой выгнулись в недовольной гримасе. Я поджала губы, взглянув на него с недовольством, и охотник прикрыл рот рукой, точно что-то обожгло его секунду назад. Он смотрел на меня с сожалением, так, как смотрят на заболевшего питомца.
– Нет. Это – неправильно, понимаешь? – спросил он, явно волнуясь, не понимая, чего хочет.
– Почему? Это – самое правильное, что происходило со мной...
– Нет! Это – не ты, Вася. Это – твоя омега, понимаешь? У тебя началась течка, – говорил он медленно, точно я была слабоумной.
– Ты ведь дал мне таблетку, – улыбнулась я, чувствуя, что не могу сказать ничего другого.
Губы сами собой тянулись в улыбку, уголки прыгали вверх, вверх, вверх, до самых ушей. Я подалась вперёд снова, но Котов отпрянул... Он больше не хотел меня целовать? Сердце дрогнуло, и произошедшее показалось до того трагичным, что я тут же захотела плакать. Слезы как раз подступили к глазам, в носу что-то защекотало. Я хотела его. Хотела здесь и сейчас, пусть даже мой первый раз пройдет на диване в стареньком странном домике, пусть. Мне нужен был этот альфа. Саша вздохнул, он мягко отстранил меня от себя, принялся скидывать с себя тяжелое зимнее одеяло. Я поняла, что альфа собирается уйти, что он намеревается встать со своего места и убраться отсюда, достать ещё одну таблетку. Но я не хочу таблетку! Я хочу его.
Его. И он ведь меня хочет, верно? Нужно лишь поднажать. Саша просто боится сделать первый шаг, боится своего альфового авторитета. Думает, что пользуется ситуацией. Он – хороший парень, не хочет на меня давить. Я сглотнула слюну, собравшуюся под языком, но чувствовала, что тонкая струйка все же сорвалась с губы и затекла в уголок. Утерев ее краем лонгслива, я снова подалась вперёд. Нет, нельзя дать ему уйти. «Думай, Вася, думай», – просила омега внутри меня, она тянула за невидимые ниточки, и руки мои двигались сами собой. Я вытянула вперёд руку и надавила на раненное плечо альфы, чувствуя, как швы захрустели от натяжения.
– А-а-а-р-г-х, – вскрикнул он, тут же схватившись за повязки. – Василиса!
– Нет, не уходи, – произнесла я громко, голос предательски дрогнул на самой высокой ноте. – И я не сделаю тебе больно.
– Пиздец какой-то, – выругался он, одним рывком поднявшись с места. – Не подходи, Василиса, сиди тут.
Ни я, ни Котов очевидно, не ожидали от охотника такой прыти. Александр пошатнулся, встав впервые за долгое время. Он собирался снова упасть на пол, но смог устоять, удержался за спинку дивана. Пошатываясь, Котов двинулся в сторону своего кабинета, он держался за раненное плечо. Я бы тут же бросилась за ним следом, я бы напрыгнула на него, точно тигрица, я бы повалила его на пол и заставила остаться со мной, но... Ослабшего, раненного, потерявшего кучу крови. Я так не смогла, нет. Я увидела, что повязки Котова вновь покраснели: у него открылось кровотечение. Совесть укусила меня, но лишь на мгновение, желание снова взяло верх, и внутренний зверь расправил плечи шире. Жаль только, что опомнилась моя омега поздно, дверь в кабинет альфы закрылась, отделив нас друг от друга.