– Но я ведь... Я ведь четко видела того нервного тощего парня, – говорила я, смотря в глаза Грому. – Я же видела его, как вижу сейчас тебя! Это не может быть женщина.
– Гав! – ответил пёс, он явно не понял, о чем именно я говорю.
– Домой, домой, – устало произнесла я, открывая дверь перед его мордой.
Гром поджал уши, но подчинился, вошёл в дом, не издав ни единого звука. Должна признать: Саша хорошо повлиял на его воспитание. Гром действительно чувствовал, что рядом с ним находится лидер, и мне уже не приходилось силой загонять его домой с прогулки или заставлять мыть лапы, пес сам шел в ванную. И внезапного лая стало гораздо меньше. Я не была ни биологом, ни зоопсихологом, потому понятия не имела, почему же так вышло. Да и разбираться было некогда, голова сейчас занята совсем другим. Пыль встретила своего мохнатого друга подрагивающим от счастья хвостом. Псы наши подружились куда быстрее, чем их неловкие хозяева. Стоило бы у них поучиться.
– С кем ты там говорила, Василиса? – спросил альфа, застав меня врасплох.
– Ревнуешь?
– Я пока не готов шутить на эту тему, – ответил он после недолгой паузы, и я снова почувствовала себя неловко. – Мне нужно сменить повязку, знаешь?
– Прости. Я...
– Не извиняйся. Это была не ты, – перебил меня охотник. – Угощайся.
Котов сидел на кухне, за неприбранным столом. Я оставила на нем крошки и просыпанный рис, пока готовила... Кажется, что и черные пятна на раковине – от печёнки, приготовленной целый день назад. Не то, чтобы мне было стыдно и за это, но какое-то неприятное чувство все же шевельнулось в груди. Я же не неряха, правда? Просто рассеянная последнее время. В конце концов, меня ведь хотят убить, тут у кого угодно поедет крыша. А охотник вообще забрал у меня таблетки, сигареты и другие радости жизни… Котов вновь выглядел бледным. Он смотрел на меня исподлобья, как-то нехорошо сдвинув брови, словно замышляя недобрый разговор. Выселит меня обратно после пережитого нападения? Впрочем, его можно понять. Я вдруг с ужасом осознала, что теперь не хочу уже жить одна. Пока мы не поймаем маньяка – уж точно. Охотник как-то умудрился сварить кофе. А ведь для начала его нужно было смолоть! С больной-то рукой.
– Ого. Ты ну очень хотел этот кофе, – заметила я тихо, и Котов хмыкнул в ответ. – Не стоило тревожить руку, ей и без того досталось.
– Да, не стоило. Ты, правда, должна понимать, что желание иногда перевешивает здравый смысл.
– Мне казалось, что ты не готов к этому разговору, – кашлянула я, на этот раз уже действительно смутившись.
– Ты права. Так что… Хочешь кофе? Я сделал две порции.
– Нет. Мне, наверное, сейчас лучше без кофеина.
– Никому и никогда не было без кофеина лучше.
Можно было сказать что-то про сердечников и всяких шизов, у которых от кофе растет тревожность и потеют их и без того мокрые ладошки, но я промолчала. Котов добавил пару ложек сахара, если судить по открытой сахарнице. Обычно он косо смотрел в мою сторону, когда я добавляла в кофе молоко или сироп, который мы забрали из моего домишки, а тут на тебе... Видимо, всеми возможными путями пытается вернуть себе силы. Ему, должно быть, весьма непривычно было чувствовать себя беспомощным перед опасностью. Особенно перед опасностью в моем молящем о близости лице. «Бьёт по самооценке, наверное», – не без удовольствия подумала я. Стыд удивительно быстро покидал мое тело.
Я стояла в проходе и смотрела на него, пытаясь понять, что чувствую на самом деле. На самом деле я, а не омега внутри меня. Странно это, но охотник больше не казался мне пугающим. Ни пугающим, ни отталкивающим, ни даже холодным... Странно было думать о нем иначе, но я вдруг осознала, что альфа действительно хорош собой. Это сложно отрицать, даже если в нем много отрицательных качеств. Котова даже можно назвать благородным, хоть я и не использовала это слово применительно к людям. Казалось, что именно охотник дал мне понять, когда оно может подойти. Он уже дважды не воспользовался случаем, подумать только. Более того, он ведь защитил меня от пули, буквально закрыл собой, да еще и закрыл дверь. Я сделала шаг вперёд, слишком резкий и широкий, и стул Котова вдруг заскрипел. Я поняла, что Саша вдруг от меня отшатнулся и подвинулся ближе к углу, движение почти инстинктивное.
– Ты… Ты, что? – спросила я ошарашенно, почти обиженно, что-то во мне надломилось. – Ты меня испугался?