– Давай лучше помолчим, – смущённо ответил Котов.
Есть в тишине и правда удобнее. Мне хотелось воспользоваться шансом и начать трепаться, пока он не может от меня сбежать. Собака не должна кидаться на того, кто ее кормит, да? Я ведь буквально взялась покормить альфу с ложечки. Благодарность это или часть моего омежьего инстинкта? Не знаю. Не знаю, и отчего-то не хочу знать. Что, если ответ мне совсем не понравится? Сердце забилось быстрее, Котов открывал свой глупый рот и ел. Ел, ел, ел. Медленно и осторожно, чтобы не испачкать футболку, переодеть которую будет сложно. Периодически он морщился, у него явно болела рука, пульсировала там под повязкой. Мне придется сделать перевязку, избавить его от бинтов и промыть швы. Возможно, даже отвезти его в больницу снова, чтобы та подозрительная медсестра наложила новые.
При мысли об этом меня начинало тошнить. Представлялась мягкая розовая плоть, спрятанная под бледной кожей, представлялось тихое ерзание Котова под моими руками. Я тяжело вздохнула, увидев дно миски. Он все съел, но ни разу так и не похвалил мой суп. А я ведь резво подкидывала в него сухарики, кормила охотника с ложечки, готовила, черт возьми... Укол злости заставил меня снова поджать губы. Я не смотрела альфе в глаза, не хотела грубить, затевать новую ссору, знала же, что он обязательно подхватит. В конце концов, отношения наши и без того стали странными, натянутыми, почти неприятными. Я сжала миску и собралась унести ее обратно на кухню, но Котов тут же подался вперёд. Он привстал, схватил меня за запястье, и я поняла, что кожа его теплее, чем хотелось бы.
– Побудь со мной, хорошо? Пока я не усну, – произнес он слабо.
– Ты плохо себя чувствуешь? – спросила я испуганно. – Я... Я могу привезти врача прямо сюда!
– Мне не нужен врач, Василиса.
– Боже, – вздохнула я, и Котов разжал пальцы. – У тебя гон, да? Мне пиздец, правда?
– Нет у меня гона! Мне нужно, чтобы ты посидела рядом со мной, хорошо? – спросил он, заглянув в мои глаза. – На мне все заживает, как на собаке. Просто я... Просто что-то случилось со мной, – он выглядел потерянным, почти испуганным. – И я не понимаю, что это такое.
– Если ты точно уверен, что это – не гон… – Котов тяжело вздохнул, и я замолчала на мгновение. – Я побуду тут, – ответила я, опустив миску на столик. – А ты попробуй уснуть поскорее.
Я тоже не знаю, Саша, что это за чувство, и почему оно не желает отпускать. Но я... Но я будто испытываю то же самое, словно оно у нас теперь одно на двоих.
25. Сомнения
– Тише... Надо быть тише... Не надо так быстро... – говорил он сбивчиво и хрипло. – У него пистолет. Надо... Надо тише.
Должно быть, альфе снился тот склад у соленого порта. На лбу Котова блестела мелкая испарина, словно кто-то украсил его лоб бисером. Я наблюдала за альфой издалека. Последние дни слились в один большой, словно мимо пронеслось лишь одно долгое утро. Спать не мог никто. Даже Пыль и Гром ходили из угла в угол, не понимая, почему хозяева, как это обычно бывало, не ушли на второй этаж. Забыв о времени, я даже покормила обоих два лишних раза. Возражений не было, собаки все съели. Котов находился в полудрёме, он шевелил губами, постанывал, дрыгался, как умирающая рыба, а я все смотрела и смотрела. Я знала, что мне придется все же к нему подойти. Придется потревожить его если и не сон, то хотя бы забытье. Может, хоть оно дарит ему живительный отдых?
Я ещё постояла немного рядом, подумала о своем, потянула резину. Трогать его казалось особенно неловким после всего, что между нами произошло. Но если не я, то кто? Вряд ли сюда поедет врач из местной больницы. А вдруг из-за недосмотра он умрет прямо здесь, на этом диване? А за ним и я. Охотники не успеют прислать сюда нового сотрудника, и маньяк доберется до меня быстрее, это ведь теперь дело принципа, а не простое хобби. Я тяжело вздохнула, вспомнив о том, что ждёт меня за этой дверью. Преждевременная смерть. Не хотелось бы умереть такой молодой и подающей надежды. Рука сама потянулась ко лбу Саши, и кожа его оказалась влажной и липкой, но не такой горячей, как можно было предположить. Подозрительная медсестра предупредила, что температура будет означать воспаление, и с воспалением уже придется обращаться к хирургу.
Значит, виной всему был лишь плохой сон? Вряд ли он бредил без жара. Я вдруг почувствовала, как тяжёлый острый камень пал с моих плеч и разбился на сотню маленьких. Альфа не собирался умирать. Не в ближайшее время и не от заражения – уж точно. Котов приоткрыл свои серые глаза и посмотрел на меня через две едва различимые щелочки. Губы его дрогнули, но охотник смолчал. Если ему и не нравилась моя близость, то он решил не говорить об этом сейчас. Я убрала руку с его лба и села рядом. Диван тихо скрипнул, уставшие пружины напряглись ещё сильнее.