– Чтобы меня оставили в покое, – поделилась я тут же. – Чтобы мне не нужно было скрываться, чтобы можно было жить где угодно и не бояться, что за мной кто-то приедет на огромной черной машине.
– Понятно. Что бы ты тогда делала? – спросил он, и в голосе даже не звучала насмешка. – Со своей свободой.
– Я бы хотела посмотреть мир. Да хотя бы Россию, – я задумчиво улыбнулась. – Я бы завела больше друзей, чаще выходила в люди. Может, выбрала бы второе образование?
– Ты же говорила, что геология тебе жуть как интересна, – заметил он со смешком.
– Верно. Но круг моих интересов не ограничивается одной сферой человеческого знания... Я – неплохой геолог, но кто знает, может, я могу стать кем-то лучшим. Ты вот считаешь себя хорошим охотником? Профессионалом своего дела?
– Пожалуй. Мне далеко до гениального детектива Волковой, – он улыбнулся шире. – Но я ведь тоже справляюсь неплохо, правда?
– Да, – ответила я тихо. – Справляешься.
Да. И ведь правда неплохо. Не идеально, разумеется, но врать я не могла. Сердце кольнуло: я знала, что долгое время была к альфе несправедливой. Я считала его куда более жестокосердным человеком... Существом. Вот более подходящее слово. Губа вдруг задрожала, и я заерзала на месте, решая, стоит ли вообще говорить об этом. Вина точно будет давить на плечи? Буря не стихала. Казалось, что она только усиливалась там, за окном. Надо бы проверить чат, посмотреть, что там пишет Дима на этот счёт, но рука все не желала тянуться к телефону. Котов ждал, смотрел на меня, но теперь он словно отсутствовал.
Саша думал о чем-то своем, о своей мечте. Формировал ответ. О чем он вообще может мечтать? Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка? Да нет, вряд ли. «Ты просто продолжаешь верить в образ, который нарисовала много лет назад. В альфу, до краев полного амбиций, недостижимых желаний», – шепнул внутренний голос. Котов ведь уже показал: он – другой. Он вполне может мечтать о простых человеческих радостях, о семье, о собственном доме и паре соток земли для огурцов и укропа. Или о простом человеческом нескончаемой горе денег, например. Я и сама бы не отказалась. На секунду мне показалось, что охотник сейчас уйдет, и я зачем-то взяла его за руку. Будто это могло удержать альфу на месте.
– Я должна перед тобой извиниться, – я уже не смотрела ему в глаза, не хватало духу. – Это будет справедливо.
– Извиниться? – недоверчиво хмыкнул он.
– Я была предвзята, и... Я думала, что ты – плохой человек.
– Почему ты так подумала? – казалось, что он действительно искренне удивился, даже расстроился. – Из-за моего вида?
– Нет. Из-за твоей работы, из-за твоего звания, твоей формы... И из-за того, что ты – альфа, Саша, – призналась я, случайно сжав его руку сильнее. – А я – омега. Я прежде и подумать не могла, что у альф вообще есть сердце.
– Вот, о чем я мечтаю. Я бы хотел, чтобы люди сразу видели меня таким, какой я есть, – хрипло ответил мне Котов.
– Да, это было бы замечательно, – взгляды наши встретились.
Метель все шуршала за окном, ветер крепчал, и будь на острове деревья, они все сейчас скрипели бы в унисон, наигрывая нам марш смерти. Словно единый организм. Саша смотрел мне в глаза, и странное чувство растекалось по телу, будто меня медленно окунали в горячую воду. Не течка. Я уже точно знала, что это – что-то другое, не имеющее отношения к гормонам. За последние дни течка у меня начиналась уже дважды, можно считаться экспертом. Может, сейчас мне просто было стыдно за свою откровенность? Стыдно от этого идиотского слезливого признания. Зачем ему вообще эти извинения? Я попыталась отпустить ладонь альфы, но охотник вдруг перехватил мою руку снова. «Не уходи», – вспомнилось мне вдруг. Он сжал мои пальцы особенно осторожно, словно это меня ранило на том складе, а не его.
«Не уходи», – снова услышала я. Увидела в его почти умоляющем взгляде. Дыхание альфы обожгло мою щеку, и мурашки побежали вверх по плечам. Сердце стучало у самого горла, и я застыла, не смогла двинуться ни вперёд, ни назад, просто ждала. Альфа подался вперёд, и неведомый доселе порыв заставил меня оставаться на месте. Надеяться на продолжение. Губы Котова вдруг коснулись моих. Он поцеловал меня. Поцеловал по собственной воле: на этот раз я не кидалась на него с просьбами или угрозами. Он просто... Захотел? Сам захотел поцеловать меня. Кажется, что и я этого хотела, что и меня тянуло к альфе, как и велела природа. Во всяком случае, губы мои приоткрылись, и я позволила этому поцелую длиться еще, еще и еще. Это – мое желание на сегодня, моя мечта.