– Гормональная буря, – произнесла я вслух, тут же тряхнула головой, как сумасшедшая. – Просто... Желание.
«И почему ты должна терпеть его? В одиночестве ванной? Помнишь же, что случилось с тобой в прошлый раз? Стыдобища», – настаивала омега. «Не лучше ли все уладить сейчас, пока ты ещё можешь себя контролировать?». Я тут же представила, как снова начинаю звереть, как иду по коридору, валко пошатываясь. Словно зомби из фильма ужасов. Саша будет пытаться убежать, и кто знает, ему ведь может и удастся... «А что, если он не будет убегать? Если у него самого начнется гон, Василиса, что ты тогда будешь делать?», – справедливо заметила она. И я не нашлась с ответом. В моей заначке не было уколов, способных его остановить. Да и остановит ли его пистолет? Альфа в гоне способен на многое.
Я вышла из ванной. Поднялась в полный рост и смотрела, как вода течет вниз по моим ногам, пробегает по пальцам. Я красила ногти в черный цвет вот уже много-много лет, и только сейчас отчего-то озаботилась их внешним видом. Не слишком ли это вызывающе? В плохом смысле. Контраст с кожей слишком сильный, черный цвет меня заметно бледнил. Не выгляжу ли я болезненно? «Думаешь, что поэтому он тебя и не трахнул?», – спросила омега внутри меня. И кажется, что я действительно могла бы так думать. Нереализованные желания будят внутри нас самые темные тайны, питают самые навязчивые комплексы. Тут же представилась образцовая омега с длинными светлыми волосами, завитыми на концах, в милом розовом платьице с вырезом. Не похабным, нет, ровно таким, чтобы захотелось додумать, увидеть… Такая уже спала бы на его здоровом плече, верно?
Полотенце прилипло к коже. Каре мое чуть отросло за время ссылки, но волосы все ещё оставались на той комфортной длине, которую можно высушить одним только полотенцем. Густотой шевелюры я похвастаться не могла, но во всем были свои плюсы. Я бегло вытерла волосы, завернулась в серое махровое полотенце и вышла из ванной. Мокрые следы ног тянулись за мной по коридору, можно было легко обнаружить беглянку, будь я таковой. Вспомнила вдруг тот странный сон, Котов в моей постели, его оголенный торс. В животе снова что-то шевельнулось, и я впервые в жизни испугалась, что подхватила от собаки глистов. Вечно он ест что попало, подбирает всякий мусор и старается поскорее прожевать, пока я не разжала его пасть... Дверь в спальню Саши оказалась приоткрыта, и какая-то часть меня понадеялась, что жест этот был мне призывом.
Я не стучалась. Неподходящий для любезностей момент. Что, если он скажет: «Нельзя»? Я ведь уже не развернусь обратно вот так просто. Охотник сидел на кровати, держал в руках книгу, и как раз перелистывал страницу, когда я очутилась на его пороге. Взгляд он поднял лениво, явно не ждал ничего интересного от этого визита, пусть и случился он ближе к ночи. Ничего интересного. Уж точно не омегу в одном только полотенце... Выражение его лица почти не изменилось, я лишь заметила, что Котов сжал челюсти: мышцы слегка напряглись. В его серых глазах на секунду мелькнул испуг, но альфа быстро взял себя в руки. Он принюхался, это тоже было заметно. Подумал, должно быть, что меня снова пришибло течкой, но нет. Укола должно было хватить на неделю, не меньше того. Из-за напряжённого соседства эффект мог снизиться, но не так сильно, как можно было предположить сейчас.
– Василиса, – он кашлянул, отложил книгу, и я поняла, что на пижамных шортах у Котова нарисованы... Как раз-таки коты. – Что-то случилось? Тебе плохо?
– Нет. Я много думала. – ответила я тихо.
– Сейчас? В ванной?
– Да неважно, где именно, – я понимала, что он брякнул это от неловкости, но легче не становилось, раздражение – защитная реакция моего организма. – Я подумала, Саша... Что мне уже надоело делать эти уколы.
– Хочешь вернуть ещё и таблетки? – спросил он, старательно отводя взгляд от оголенной части моих ног, остатки воды капали на пол его спальни, медленно, но верно образуя лужу. – Я... Я думаю, что шаг разумный. Стоило предложить тебе раньше, но голова была забита совсем другим, и...