— Ребёнок, — сказал Миф, обращаясь к Маше, — ты же можешь. Почувствуй здесь хоть что-нибудь. Я ничего не могу здесь найти.
Маша замерла в дверном проёме, растерянно оглядывая размокшие оторванные обои. Когда-то они были в игровых розовых цветочках, теперь на стенах расцветали только пятна плесени и грязи. Она переступила на месте, прислушиваясь к скрипу половиц. Ничего. Совершенно ничего. Дом не отзывался на призывы.
Она заглянула за поворот и нашла там всего лишь прогнившую лестницу. Столбик перил врос в половицу, и только это спасло его от краха. Столбик перил — единственное целое, что осталось от всей лестницы.
Маша вернулась в общий коридор — Миф стоял там, сложив на груди руки. Сузив глаза, он смотрел в угол, обычный угол с куцым огрызком обоев у самого пола.
— Какой автобус сюда ходит? — сказала Маша просто.
Он обернулся, и очки сами собой поползли на кончик носа.
— Тебе не нужен автобус, я сам буду тебя отвозить.
Маше стало не по себе. Если Миф снизошёл до того, чтобы каждый день отвозить её на окраину города, насколько же всё это важно?
— Я могу долго… я же не знаю. Вы думаете, я смогу, если не смогли вы?
Миф медленно покачал головой.
— Просто попробуй. Они сами к тебе выходят сами, я же видел. Они к тебе тянутся.
Она разглядывала его профиль и не могла понять, что же с ним не так. Почему вечно поджатые губы поджимаются сегодня чуть по-другому. Почему цепкий взгляд поверх очков сегодня особенно цепок.
— Это вроде как контрольная, да? — произнесла она с надеждой.
— Вроде как. Пусть это будет так называться, если хочешь.
Маша нервно заправила за ухо прядь волос и снова пошла бродить по короткому коридору — две квартиры вправо, две квартиры влево, рухнувшая лестница между ними. Осторожно ступая по гнилым половицам, она взялась за столбик перил и заглянула на второй этаж. Там, подхваченная ветром, струилась грязная капроновая лента.
Под окном большой комнаты росло дерево. С него давно облетели листья, а туман пожрал его основание. Маша попробовала сесть на узкий подоконник, но только испачкала джинсы и соскользнула. На ладони осталась серая влажно-прилипчивая труха.
Маша позвала ещё раз — молчание в ответ. В отчаянии она достала из кармана кольцо, которым не пользовалась уже очень давно: Миф почти отучил её прибегать к помощи вещей.
Серебро поблекло, и у самого замочка затянулся узел. Пока Маша распутывала его, замёрзшие пальцы онемели вконец. Кольцо закачалось на цепочке — медленнее, медленнее, и затихло совсем.
Сквозняк принёс едва различимый запах табачного дыма. Маша сунула кольцо в карман и пошла к Мифу. Она ожидала застать его на том же самом месте, и ждала, что остекленевший взгляд всё так же будет упираться в облезлый угол. Но Мифа не было в комнате.
Она заглянула в каждую комнату, пока не дошла до последней, тупиковой. Здесь, вероятно, прорву времени назад была чья-то гостиная: на дюбелях повисли остатки книжных полок. До неузнаваемости грязная игрушка валялась в углу — синий искусственный мех перепачкался землёй.
Миф стоял у окна, как будто в середине комнаты ему не хватило бы света, и листал блокнот, щурясь поверх очков. Он не сразу её заметил. Потом заметил всё-таки — Маша поняла это по тому, как напряглись его плечи, — и ещё несколько мгновений не шевелился, словно надеялся, что Маша уйдёт или растворится. Она осталась, и Миф нехотя закрыл блокнот.
— Вы уверены, что здесь вообще что-то есть? — спросила она, осмелев. В другой раз она никогда бы не поставила под сомнение слова Мифа, но кольцо, повисшее на цепочке мёртвым грузом, выбора не оставило.
Миф смерил её взглядом, утвердительно кивнул.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — От удивления Маша развела руками. Подхваченный насморк, конечно, был не в счёт. Вряд ли о нём стоило сообщать Мифу.
— Ну ладно. — Он тяжело вздохнул и зашагал к выходу.
Маша бросилась следом, именно — бросилась, потому что, оцепенев в нерешительности, успела потерять его из виду. Оставаться одной в мёртвом доме она не хотела, хоть и заблудиться тут было невозможно.
— Сегодня понедельник? — Миф стоял у двери, покачивая в руке ржавый навесной замок. — Хорошо. Значит, до пятницы ещё есть время.
Маша хотела спросить, зачем дожидаться пятницы, но не успела: Миф загремел ключами, отчаянно застонали дверные петли. Утроба дома отгородилась дверью, и разом исчез запах истлевающего прошлого. Маша прошла к самому ближнему окну, глянула внутрь.