— А где его можно подцепить?
Миф смотрел прямо перед собой.
— Любая неизвестная сущность теоретически может быть его носителем. Я провёл тебя по тем местам, где сам бывал летом. Я уже проверял их, но решил, что будет вернее, если их проверит ещё кто-нибудь. Ты, например. Да что я рассказываю. Ты сама видела, что все сущности, кроме последней, не представляли собой опасности. С последней, скорее всего, и нужно разбираться. Я разберусь.
«Как же вы разберётесь, вы же сами сказали, что не можете», — почти вырвалось у Маши. Она хрипло выдохнула и облизнула пересохшие губы.
— Быть проклятым опасно?
— Не опаснее, чем жить. Не перебегай улицу на красный свет и не ешь просроченные продукты, вот и всё. Просто там, где другим может повезти, тебе не повезёт.
— Ну спасибо, — сказала Маша. Впервые — зло. Злость вскипела в ней на эту единственную секунду. Как легко он скинул на неё проклятье. Как легко сказал — тебе не повезёт.
— Ладно. — Миф поднялся, поправляя ветровку, словно не безразлично было, как он выглядит. — Поехали. Я довезу тебя домой.
От ненависти её вело к отчаянной нежности, хотелось вцепиться в Мифа и не отпускать, и так без конца. Порочный круг следовало хоть как-то прервать, и Маша рвала его, как умела. На прощание Миф сказал ей:
— Ну, удачи.
И всё.
Маша поднялась на пятый этаж, проигнорировав бухтение вахтёрши, вошла в пустую комнату и, не зажигая света, упала на кровать. От соприкосновения с курткой покрывало делалось влажным. Только лёжа ничком на кровати, она поняла, что Миф сказал только «ну, удачи». Он не обещал позвонить, не назначал встречи, он даже не сказал, как всегда: «ну, до понедельника».
Подушка пахла духами Сабрины, едва различимыми арабскими нотками. Странно — подушка принадлежала Маше, а пахла другим человеком. Маша поднялась, сгребла со стола ноутбук и ушла в комнату отдыха, где было пусто и тихо, только тикали круглые часы на стене.
Она загрузила систему, автоматически набрала пароль. Крошечное сообщение в углу экрана сказало о том, что Интернет подключен. Маша сразу включила несколько программ. В мессенджере повисло сообщение: кто сейчас в сети. Алекс.
Она удивилась, что не удалила его месяц назад. Позабыла, наверное, а ведь собиралась отправить его номер в чёрный список. С тех пор она редко включала мессенджер — и без того дел полно. Этой ночью в сети больше никого не было — все её знакомые спали.
Её руки замерли над клавиатурой, потом сами собой набрали в окошечке:
«Привет, Алекс».
Программа отозвалась коротким звуком, похожим на смешок. Его ответ не заставил себя ждать.
«Привет! Ты куда пропала? Я уже боялся, что обидел тебя».
Улыбающиеся рожицы. Много-много улыбающихся рожиц. Они все таращились на неё, подмигивали и скалились, как умалишённые. Вовсе ей не хотелось говорить с Алексом. Просто ей срочно требовалось хоть чем-то забить голову, чтобы не вспоминать. Хоть глупой болтовнёй.
«Была занята. Учёба, сам понимаешь».
«Понимаю. А теперь свободна?»
«Наверное».
Повисла пауза, сделалось ненадёжным подключение к интернету. В этой пустоте Маша слышала, как тикают настенные часы. Пальцы нервно вздрагивали над клавиатурой, но что писать дальше, она не знала. Когда программа снова хихикнула, она испытала огромное облегчение.
«У тебя что-то случилось?» — написал Алекс и притих.
Она коротко рассмеялась — всё равно ведь никто не услышит, а если услышит, решит, что она болтает по телефону.
«Я рассталась с парнем», — написала она, отчаянно промахиваясь по клавишам. Так было даже лучше — пусть Алекс ощутит, как она расстроена. — «Совсем. Выяснилось, что он меня никогда не любил. Он меня использовал».
Так легко было творить собственную реальность, что на миг ей стало весело. На миг ей стало казаться, что всё именно так и произошло — простецкая любовная история. Завтра можно рассказать подружкам.
«Понятно», — написал Алекс после долгой паузы. — «Я могу чем-то помочь?»
«Поговори со мной».
Они просидели до четырёх утра, перебрасываясь сообщениями, иногда лениво, иногда перебивая друг друга. Алекс болтал, перескакивая с темы на тему. Наутро Маша не могла вспомнить и половины того, о чём они говорили, а ночью разговор дал свои результаты — он её успокоил. Он вернул её в привычный мир, где не было заброшенного дома, не было смерти в облике недоразвитого мальчишки, не было проклятий. И Мифа.