Резко поднявшись на ноги, он начал ходить из угла в угол, чуть ли не касаясь лбом холодных стен. Подобный маятнику, туда и обратно, бессмысленно, бездумно, бесполезно. Хотелось закричать, вцепиться в толстые прутья, разодрать руки в кровь, сделать хоть что-то. Но он не мог. Палочку у него отобрали, на трансгрессию наложили магический запрет. Бессильный, загнанный в угол, пожирающий сам себя.
Драко коснулся носа. Тот ответил ему саднящей болью. Естественно, никто не собирался оказывать ему медицинскую помощь. Тонкими пальцами парень аккуратно прощупал хрящ, а затем перешел на кость и понял, что его нос сломан в одном месте, когда ощутил явный выступ. Сначала в голову пришла шальная мысль вправить кусок кости вручную, но стоило лишь слегка надавить, как резкая боль в одно мгновение переубедила его это делать.
Привычным движением Малфой коснулся воротника уже не белой рубашки и заметил, что он испачкан кровью. Его кровью. Драко бы предпочёл увидеть на ней кровь своих врагов. Хотя предполагать, что парень смог бы в одиночку одолеть целый отряд мракоборцев, было бы глупо. Но шанс сбежать всё же был. Снова и снова возвращаясь в тот момент, Драко пытался понять в какой момент сделал ошибку и как нужно было действовать. Бесполезное занятие, но хоть что-то, что могло отвлечь от гнетущей пустоты вокруг. Он боялся, что в какой-то момент свыкнется с тишиной и растворится в ней. Было страшно представить, что на него найдет ощущение, будто разум подводит, что личность исчезнет в каменном мешке. Больше всего Драко боялся, что потеряет себя.
Время тянулось мучительно медленно. Кажется, что оно застыло, и его больше не существует. Есть только стена напротив, решетка, койка и он. Закусив до боли губу, парень сел прямо на пол и схватился за голову. Находиться здесь было невыносимо, мучительно, неподобающе его статусу. Постепенно начали просыпаться мысли-паразиты, которые как тысячи голосов обвиняли во всех грехах, которые как голодные псы драли его душу на части, которые сводили с ума.
Драко с силой ударил кулаком в стену, пытаясь отогнать их. Парень пытался взять себя в руки, вспомнить о чувстве собственного достоинства, снова почувствовать себя важным. В конце концов он не какой-то там отброс. Драко чистокровный маг, которому с самого рождения говорили, что он особенный. Именно поэтому сейчас он не сломается. Именно поэтому выпускник Слизерина с достоинством вынесет все испытания и станет ещё сильнее назло всему миру, который только и жаждет его погрести заживо.
Поёжившись, Малфой понял, что замёрз сидеть на холодном полу и поднялся. Размяв плечи, он выпрямился, демонстрируя идеальную осанку, и приподнял голову. Аристократ зачесал пепельные волосы привычным жестом и вдохнул полной грудью. Он определённо всё это переживёт. С ним всё будет в порядке. Нужно лишь не забывать, кто он такой. Он Драко Малфой — выпускник Слизерина, один из самых молодых и талантливых магов, которого отметил сам Тёмный Лорд, тот, кто не привык проигрывать и уж точно не собирается сдаваться.
Серость и мрак. Кажется, что солнца здесь не было никогда. Одиночество и холод. Покинутое всеми светлыми и тёплыми чувствами место. Клетка, изолированная от всех глаз. Камера, не слышимая ни одним ухом. Пустота, звенящая внутри одной черепной коробки. Отчаянье в каждой пылинке. Отчуждение в каждом камне. Тугой кисель из мыслей, который уже сам переварил себя.
Внезапно раздаётся шорох. Драко моментально реагирует на него, повернувшись. Надежда в сердце вздрагивает, как лист от порыва ветра. Но парень усмиряет её, понимая, что это могут быть начавшиеся галлюцинации. Стук. Звук шуршания подошвы по камню. К горлу подступает ком. Шум приближается, и он уже отчётливо слышен. Кто-то идёт. Сейчас кто-то вдребезги разобьёт кокон одиночества, который душил его неизмеримое количество времени.
Драко не выдерживает и порывается к решётке, хватаясь бледными холодными пальцами за металл. И его сердце замирает, когда он видит, кто идёт. Она. Каштановые волосы, карие глаза, но в этот раз с ней нет улыбки. Она грустна и задумчива. Хочется просочиться сквозь прутья, коснуться нежной кожи, почувствовать запах и обнять, крепко прижимая к себе худое тело девушки. Молиться на неё, стоя, как в храме, на коленях. Просить простить, рыдать как ребёнок у подола матери, излить душу, чтобы опустошить чашу с ядом, который уже начал травить свой сосуд, проникая в его поры.