— День выдался тяжким, — Ноа поднялся с кресла, его движения были плавными, почти хищными, — ужин пойдёт всем на пользу. — Он подошёл ко мне и протянул руку. — Принцесса, разрешите вас сопроводить?
— Буду вам благодарна, — я улыбнулась и вложила ладонь в его руку. Ожидала ощутить грубую кожу, покрытую мозолями от мечей и битв, как у большинства жителей королевства. Но его пальцы оказались нежными, тёплыми — держать их было удивительно приятно.
Мы двинулись к обеденному залу. Я украдкой взглянула на профиль Ноа: прямой нос, высокий лоб, острый подбородок, пряди тёмных волос, небрежно спадающие на лицо. В нём было что‑то завораживающее, почти потустороннее. Его таинственность притягивала, словно древний артефакт, хранящий в себе забытые заклинания.
— Герцог Ноа, — почти шёпотом позвала я, так, чтобы Мария не услышала. Он обернулся, и я жестом попросила его наклониться ближе. — Почему ты выбрал такую внешность?
— Это и есть моя человеческая форма, — он усмехнулся, и в улыбке промелькнуло самодовольство, от которого по спине пробежал лёгкий холодок.
— Значит, у тебя есть и демоническая?
— Конечно, — он подмигнул, и в глубине его глаз сверкнул алый отблеск, будто тлеющие угли в ночи.
Мне хотелось расспросить его ещё — узнать, что скрывается за этой маской, какие тайны таит его истинная сущность. Но в этот миг тяжёлые двери банкетного зала распахнулись перед нами.
Тёплый свет сотен свечей окутал пространство, рассыпаясь бликами на позолоте и хрустале. Стол ломился от яств: ароматные пироги с дичью, запечённые фрукты в меду, серебряные блюда с рыбой. Воздух был пропитан запахами специй и вина, но за всей этой роскошью чувствовалось напряжение, словно перед грозой.
«Что ждёт меня за этим столом?» — мелькнула мысль. Семейные трапезы случались нечасто, и я молилась, чтобы эта стала последней на долгое время. Но едва мы вошли, я ощутила на себе взгляды — холодные, колючие, полные нескрываемого презрения.
— Приветствую Его высочество Михаэля-Фридриха Ви Грээна, Её Величество Поинию Ви Греен и всю королевскую семью, — произнесла я, склонив голову в сдержанном поклоне.
— Присаживайтесь, — коротко бросил отец, указывая на два свободных места рядом с собой. Обычно там сидели я и Амер, но теперь мой брат оказался напротив, а рядом со мной устроилась Сильвия.
— Тебя ещё не обучили этикету? — голос Пионии разрезал тишину, как клинок. В её глазах читалась неприкрытая ненависть, смешанная с презрением.
Я опустилась на стул рядом с Сильвией. Та лишь тихо цокнула языком — её взгляд был столь же холоден, как и у матери. Но стоило ей заметить, как Ноа отодвигает для меня стул, выражение лица изменилось: вместо пренебрежения — смущение, а затем — восхищение, почти благоговение.
«Интересно, — подумала я, — рассказали ли им, что Ноа считается евнухом?»
— Аделина, ты меня слушаешь? — вновь прозвучал голос мачехи, чуть более резкий из‑за моего молчания в ответ на предыдущий вопрос.
— Да, Ваше Величество, — я спокойно опустилась на стул, стараясь не выдать внутреннего раздражения. — Прошу прощения за опоздание, но меня уведомили лишь несколько минут назад. — В душе я прекрасно знала, что именно Пиония распорядилась сообщить мне о трапезе в последний момент. Пугливая Мария ни за что не осмелилась бы так поступить — она вздрагивает от одного моего слова, словно от удара хлыста.
— Всё в порядке, — процедила мачеха с фальшивой мягкостью. — Все допускают ошибки, особенно те, кто не был в полной мере обучен этикету. Но, думаю, ты освоишь его в ближайшее время — и больше не станешь поучать главную служанку. — Теперь я ясно поняла, к чему всё идёт: Фрида, эта ядовитая гадюка, уже успела нашептать Пионии жалобу главной горничной.
— Вы правы, мне многого недостаёт, — склонила я голову, скрывая усмешку. — Но я обучена основам этикета. В особенности мне известно, что если кто‑то осмелится взглянуть в глаза королевской особе без дозволения, минимальное наказание — порка с немедленным увольнением. — Я перевела взгляд за плечо Пионии — там стояла Фрида. Её глаза горели ненавистью и презрением, она не боялась смотреть прямо на меня, уверенная в своей неприкосновенности. «Что же ты будешь делать, — мысленно усмехнулась я, — когда твой единственный щит покинет дворец со скандалом? Тогда тебя, как ближайшую приспешницу, выкинут на улицу с позором — будешь питаться объедками и пить тухлую дождевую воду». От этой мысли по телу разливалась тёплая волна удовлетворения.