Сильвия была поразительно похожа мать — королеву Пионию: острый подбородок и высокие скулы, от которых казалось можно порезаться, а почти чёрные глаза блестели хитростью лисы.
— Но там же опасно... — прошептала я, в голосе слышался страх и непонимание.
— Ничего страшного не случится, — уверенно ответила она, слегка наклонившись, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Ты просто сходишь туда, сорвёшь этот чудный цветок, и всё. Тем более он не так уж близко. — Голос был тихим, но чётким и пронзительным. — Просим тебя... Ты же не хочешь, чтобы Миранда расстроилась из-за тебя?
На её лице играла добрая улыбка, но в глазах мелькала насмешка с оттенком презрения.
— Не-нет, конечно... Сейчас схожу, — выдавила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Больше всех я боялась именно её.
Я бросилась к обрыву. Подбежав к цветку, замерла и посмотрела вниз. Высота была внушительной — падать было страшно. Даже если не разбиться насмерть, можно было сломать руки и ноги. А выбраться оттуда было почти невозможно: дикие звери бродили по этим местам и ждали добычу. Я присела, чтобы аккуратно сорвать цветок. Лепестки были нежными, словно сотканными из самого света. Когда цветок оказался в моих руках, я вскочила и громко крикнула: — Сестрицы! Я сорвала! Но вместо радостных голосов услышала лишь тишину. Их силуэты уже исчезали вдали.
— Миранда? Сильвия? Вы куда? — начала я, но не успела договорить. Вдруг земля под ногами будто провалилась. Следующий миг я падала вниз, закрывая глаза от страха. Ветки деревьев царапали кожу, впивались, словно пытаясь удержать меня. Очнулась я лишь к вечеру.
Небо окрасилось в глубокий оранжевый цвет заката, а холодный северный ветер резал кожу по свежим царапинам. Я взглянула на руки — множество кровоточащих ран от веток. Рядом лежал тот самый цветок — уже не такой яркий и свежий, но всё ещё необыкновенный. Передо мной раскинулся густой лес. Его тёмные силуэты казались живыми, и холод пробежал по моей коже — здесь было что-то таинственное и опасное.
— Сестрицы ведь видели, что я упала, правда? Значит, скоро придут на помощь... — голос дрожал, а по щекам медленно катились горячие слёзы. Я пыталась подняться, но боль в лодыжке не позволяла. Хотя падение было мягким и перелома не было, я точно знала: эта боль — знакомая, как тогда, когда Сильвия поставила мне подножку на лестнице.
— За мной никто не придёт... — прошептала я, уткнувшись лицом в колени. В этот момент меня охватило горькое осознание собственной беспомощности. Какая же я была глупая. В голове всплывали воспоминания — как ставили подножки, как Миранда обвиняла меня в краже её браслета, а в тот же день Фрида избивала меня розгами по ногам и рукам. Как меня приглашали на чаепития, но в последний момент отменяли, или я видела их смеющимися с другими дворянами, шёпотом бросающими колкие насмешки — не прямо, а по правилам приличий аристократов.
Слёзы хлынули рекой, и я просто сидела там, сжав колени и плача от безысходности и утраты всякой надежды. Когда я пришла в себя, наступила ночь. В дворце ночи холодные, но в лесу — особенно. Темнота сгущалась вокруг, и холод пробирал до костей. Лес казался бескрайним и безжалостным, словно сам мир отвернулся от меня.
Глава 2 Асмодей
Из леса доносились зловещие звуки диких зверей — особенно пронзительный вой волков, который разрывал тишину ночи. Холод с каждым мгновением становился всё пронизывающе сильнее, а страх сжимал сердце так крепко, что дрожь пробежала по всему телу. Я пыталась закрыть уши, надеясь заглушить эти пугающие звуки, но они только приближались, становясь всё громче и ближе.
Пересилив дрожь в теле, я медленно открыла глаза. В темноте передо мной вырисовывались силуэты — волки приближались, их глаза сверкали хищным огнём. Ужас сковал меня, сердце бешено колотилось, я попыталась встать — но ноги предательски отказали, и я рухнула на землю. Они приближались всё ближе, их горячее дыхание ощущалось на коже, а я бессильно отодвигалась назад, пока спина не уткнулась в холодную каменную стену горы. Голос сорвался из груди — но он застрял в горле, парализованный страхом. Слёзы потекли по щекам, падая на серое платье — но цвет их был не прозрачным, а кроваво-красным. Вдруг из темноты донёсся голос — тихий, но властный: — Я могу спасти тебя, если ты хочешь. Но есть условие.- Я поворачивала голову, пытаясь найти источник, но вокруг — лишь мрак и приближающиеся волки. Их рычание становилось всё громче, зубы блестели в свете луны. — Спаси меня, умоляю! — вырвалось из меня, голос дрожал от отчаяния. — Я спасу тебя и буду помогать, — прозвучало вновь, — но взамен ты отдашь мне четверть своего тела. Ты согласна?- Волки были уже совсем рядом — их когти царапали землю, готовые разорвать добычу. Я едва понимала слова, разум затуманен страхом и болью надежды.