-Выйди вон, иди к себе во дворец, ты шесть месяцев под арестом, чтобы со своего дворца ни ногой!- это было единственное, что он произнес в тот день, его даже не интересовала, что же произошло с его дочерью..
Глава 3. Обед
Выходя из караты, я вдохнула морозный воздух — он был настолько свеж и резок, что снежинки словно иглы укололи кожу лица. Передо мной протянули руку в тонкой кожаной перчатке слуга, приглашая спуститься вниз. Я встретила взгляд слуги и легко улыбнулась, но он лишь скривился в ответ. Ха… что ещё можно было ожидать? Даже прислуга тут относилась ко мне с пренебрежением. «Дьявольское отродье» — так меня здесь называли. Пусть так и будет. Перед тем, как отпустить его руку, я вцепилась длинными ногтями в кожу через перчатку. Боль не причиняла — только лёгкий дискомфорт, но этого было достаточно.
— Научись лучше контролировать своё выражение лица, — сказала я с ехидной ухмылкой, — а то никто не знает, что скрывается в темноте. Мой презрительный взгляд заставил его согнуться в поклоне, проявляя уважение. С того инцидента мой характер начал меняться. В моём дворце больше никто не смел обращаться со мной с пренебрежением. Я могла ударить любого слугу за малейший проступок. Теперь все меня боялись и считали, что мой разум тронут.
— Ваше Величество Аделина, вас ждут, — прозвучал мягкий, но уверенный голос позади меня. Я обернулась и увидела Фриду — её глаза блестели тихой преданностью, а осанка была безупречно ровной. Она стояла в ожидании, готовая сопроводить меня к Его Высочеству.
Мы вошли в дворец, и сразу же меня окружила знакомая смесь запахов — старого дерева, воска свечей и тонкого аромата благовоний, что горели вдоль стен. Коридор был украшен изысканными драгоценностями, сверкающими словно звёзды, скульптурами богов и героев прошлого, а на стенах висели полотна с величественными пейзажами и портретами предков. Всё это дополнял нежный, тёплый свет от свечей — он ласкал глаза и создавал ощущение уюта, несмотря на холод, что царил за пределами дворца.
Мы направились в столовую. В детстве этот путь был для меня привычным — меня часто звали на обед. Но после того случая с окровавленным цветком, который я принесла и преподнесла своим сестрам, всё изменилось. Королева стала меня побаиваться, приглашая только изредка, словно я была призраком из прошлого, который лучше не тревожить. Дверь в зал нам открыли слуги — их лица были безэмоциональны, но в их взглядах сквозила лёгкая настороженность. Передо мной предстала просторная столовая, залитая мягким светом люстр и свечей. Обеденный стол был накрыт роскошно: множество блюд с изысканными яствами, аромат которых заполнял комнату.
За столом уже сидели братья, сёстры и мачеха — их взгляды моментально устремились ко мне.
— Приветствую Её Величество королеву Пионию Перн Ви Грээн, — произнесла я с лёгким поклоном, делая небольшой реверанс. — А также Наследного принца Амэра Ви Грээн, дорогих сестёр Сильвию, Миранду, Шарлоту Ви Грээн и юного принца Лукаса Ви Грээн.
В ответ на мои слова раздалось молчание — напряжённое и холодное. Каждый взгляд был наполнен скрытым смыслом, а атмосфера вокруг казалась натянутой, словно перед бурей.
— Иди к своему месту, — прозвучал приказ мачехи, её голос был холоден и безэмоционален, словно стальной клинок, рассекший воздух. В нём не было ни капли теплоты — только властное требование, от которого не отмахнуться. Я медленно подошла к столу и села рядом с Амаром. В этот момент двери зала распахнулись, и вошёл отец. Он был одет в парадный чёрный костюм с пурпурными отделками — цветами власти и крови.
Его лицо, как всегда, оставалось каменным, лишённым каких-либо эмоций. Этой осенью ему исполнилось пятьдесят один год, и время оставило на нём свой след: густые чёрные волосы теперь перемешались с серебристыми прядями, лишь кое-где ещё пробивался тёмный оттенок, но даже он казался приглушённым и серым. Глаза, когда-то ярко-голубые и живые, потускнели, словно покрылись пеленой усталости и безразличия. Его строгое лицо изрезали глубокие морщины, придавая ему ещё более зловещий вид — словно маска, скрывающая нечто опасное и непостижимое. Его мощное телосложение внушало страх: он был выше меня почти на две головы, и я всегда сравнивала его с огромным шкафом — неприступным и холодным.
Вся семья одновременно встала. Голоса не звучали, лишь тихий шелест одежды и приглушённые шаги наполняли зал.
— Ваше Величество Михаэль-Фридрих Ви Грээн, — прозвучал общий приветственный шёпот. Он без малейшего выражения лица кивнул и с зловещим холодом в голосе произнёс: