— Садитесь. Его глаза мгновенно остановились на мне. Холодный взгляд пронзил меня насквозь, вызвав дрожь по коже — как будто ледяной ветер пробежал по всему телу. В зале воцарилась гробовая тишина. Слышались лишь тихие звуки серебряных столовых приборов, аккуратные шаги слуг и едва различимое дыхание присутствующих. Атмосфера была напряжённой, словно перед надвигающейся бурей.
Я украдкой посмотрела на свою семью — их лица были закрыты масками равнодушия или скрытой враждебности. Хотелось как можно скорее исчезнуть отсюда, раствориться в воздухе и забыть этот холодный зал. «Быстрее бы всё это закончилось», — мелькнула первая мысль в голове.
Во главе стола сидел король — Михаэль-Фридрих. Его ровная осанка и спокойное поведение казались непоколебимыми, он трапезничал, не обращая внимания ни на кого вокруг. Его лицо оставалось непроницаемым, словно каменная маска, скрывающая мысли и чувства. Справа от отца расположилась мачеха — Пиония, в платье цвета морских волн, переливавшемся всеми оттенками синего и зелёного. Ткань была украшена дорогими камнями, изящной вышивкой и живыми цветами, вплетёнными в узоры. На её шее сверкало огромное ожерелье с самоцветами — оно словно притягивало взгляды, излучая холодный блеск.
— Давай потом придушим её этим ожерельем? — вдруг прозвучал в моей голове тот знакомый голос. Со временем я научилась его игнорировать — после того, как слуги застали меня разговаривающей сама с собой, и по двору поползли слухи о моём безумии я перестала отвечать.
Слева от отца сидел старший брат — наследник королевства. Из всех детей он был наиболее похож на отца: чёрные волосы, аккуратно подстриженные, прекрасно сочетались с янтарными глазами. Его строгое и спокойное лицо излучало уверенность и благородство, а крупное телосложение подчёркивало его статус и силу. Напротив меня сидела сестра Сильвия. Её острая и ядовитая внешность с каждым годом становилась всё выразительнее — она казалась ядовитым цветком, который никогда не увянет и стоит до неё дотронутся, сразу умрёшь. Наши взгляды встретились, и в её глазах вспыхнула злоба. Если бы можно было убить взглядом — меня бы здесь уже не было. Рядом со мной сидела младшая сестра Миранда. В свои шестнадцать лет она оставалась такой же миловидной и нежной, как и раньше, всё так же излучала свет, была любимицей отца и всех слуг. Казалось, время для неё остановилось — она не менялась, словно застывшая в безмятежности.
Рядом с Сильвией расположилась Шарлотта — по сравнению с остальными сестрами она выглядела совершенно обычной, даже была похожа на меня, чёрные волосы, бледное лицо и голубые глаза, только даже её внешность была более очаровательной нежели моя, её черные волнистые волосы были заплетены в аккуратную прическу, украшенной драгоценностями, а белое платье смотрелась на ней аккуратно и наивно. Но даже так на её лице не было выразительных черт, способных покорить сердца. Она сидела, уткнувшись в тарелку, неумело обращаясь со столовыми приборами. Именно от неё исходило больше всего шума — совсем не подобающего королевскому этикету. Иногда я наблюдала, насколько она запугана своей матерью. Стоило Пионии лишь бросить на младшую дочь холодный взгляд — Шарлотта тут же съёживалась от страха, словно маленький зверёк перед грозой.
Рядом с Шарлоттой сидел юный принц Лукас — ему едва исполнилось десять лет, но его улыбающееся лицо сразу притягивало внимание. Он был настоящим дьяволёнком, всегда готовым напакостить в самый неожиданный момент. Его характер совершенно не совпадал с миловидной внешностью: блондинистые волосы, слегка растрёпанные, и голубые глаза, в которых угадывалась ангельская невинность. Но за этой маской скрывался настоящий озорник, чьи проделки не раз заставляли слуг бежать в панике. По сравнению с семьёй я казалась белой вороной — точнее, чёрной. Мои чёрные прямые волосы выбивались из прически, сделанной не слишком аккуратно слугами, а лицо было худым и болезненным. Серые, невыразительные глаза смотрели на мир устало, потресканные губы едва скрывали усталость, а платье, которое я носила уже слишком долго, казалось ещё одним доказательством моего забвения. Деньги, выделенные на мой дворец, едва хватали на минимальную оплату слуг и поддержание здания в приемлемом состоянии.
— Аделина, мы сегодня тебя позвали, чтобы сообщить важную новость, — прервал мои мрачные мысли отец своим ровным голосом. — Ты выходишь замуж за императора Герберта-Исака фон Сильвира, — добавил он спокойно. Я застыла от шока.
-Что? Почему именно я? - Они что, сошли с ума? Это казалось невозможным. Казалось, меня просто используют как пешку в игре королевств — разменной монетой на политической шахматной доске. Моё сердце сжалось от горечи и страха перед неизвестным будущим.