-Сильвия уже помолвлена, Миранда только вышла в свет, остаёшься ты, — холодно произнесла Пиония, её голос звучал словно приговор. Я понимала, что это полный абсурд. Даже если Миранда только начала своё светское шествие, у неё было лучшее образование и опыт, чтобы занять место императрицы. Но они просто не хотели отпускать свою драгоценную дочь в лапы смерти. Ведь именно королевская семья Бирша приказала убить самым жестоким способом любимую сестру императора — Фрею Фот Сильвира. Это было сделано, чтобы усилить конфликт между королевством и империей. В тот момент император был лишь наследным принцем и сражался за трон — он не мог отомстить за сестру. Но теперь, взойдя на престол и обретя небывалое могущество, он стал страшной силой. Королевство Бирша решило не обострять конфликт и отдать «никчёмную» дочь в жертву. Они точно знали: император захочет отомстить. Пока я погружалась в эти мрачные мысли, взгляд мой невольно упал на Сильвию, сидевшую напротив. Её ехидная улыбка говорила о победе, как будто она уже выиграла битву, прежде чем она началась. В тот же миг я тихо воспользовалась своей силой — едва заметно, но достаточно, чтобы она поперхнулась кусочком еды. В зале раздался резкий хриплый кашель, и лицо Сильвии побледнело, затем приобрело синеватый оттенок. К ней бросились слуги, а Пиония пыталась помочь, подавая воду. Но состояние только ухудшалось. Когда я увидела страх в её глазах и как они начали закрываться, я мгновенно отпустила свою силу. Ей стало легче, и слуги увели её в покои.
В зале воцарилась тишина — страх и непонимание отражались на лицах присутствующих. Даже отец, обычно безэмоциональный и холодный, выглядел обеспокоенным. Но он не позволил себе показать слабость.
— С завтрашнего дня ты переезжаешь в главный дворец, — сурово обратился он ко мне. — Будешь проходить уроки невесты, а через месяц отправишься в империю Сильвир. Король тяжело вздохнул и добавил: — Обед окончен. Можете идти.
Глава 4. Дворец.
Сегодняшнее утро приветствовало меня жестоким дыханием мороза, пробирающим до костей.
Когда я покидала стены каменного дворца, сердце мое наполнялось не грустью а предвкушением, ибо знала я, что в следующее свое возвращение узрю лишь руины и пепел, оставленные огнем яркого пламени.
От этих образов на губах моих появилась недобрая усмешка, и я заняла своё место в ожидающей карете, направляющейся к главному дворцу.
Долгие годы я занималась плетением замыслов, строя хитроумные сети интриг и планов. Но теперь вся моя паутина рассыпалась прахом. Информация, которую я старательно собирала годами, стала бесполезной, придется создавать новые схемы и действовать стремительно, начиная с Кристального дворца и уже из иных мест. Но в своем падении я обнаружила неожиданное преимущество: враг, которого держишь близко, гораздо проще словить и пронзить ударом ножа в самое сердце.
Таким образом, я смогу собрать необходимые сведения и снова затеять свою игру интриг.
Прошедший вечер и ночь я посвятила размышлениям над новым планом. Вместе с Асмодеем мы задумали углубить конфликт между Королевством Биршей и Империей, дабы вынудить имперских правителей начать военные действия против Бирши. Тогда, оказавшись пленницей, я смогу уже наполовину разрушенную королевскую семью уничтожить.
— Асмодей, ты тут? — прошептала я, обращаясь к своему союзнику, однако молчание было единственным ответом. Вечером накануне он таинственно исчез, обещав удивительный сюрприз, но так и не появился снова.
Это постоянно вызывает тревогу в моей душе: ведь Асмодей непредсказуем, и прочитать его намерения невозможно. Именно эта неопределенность раздражает меня сильнее всего. Мне необходимы знания обо всём происходящем, и никаких сюрпризов!
Спустя некоторое время карета остановилась перед величественными вратами Кристального Дворца. Кучер почтительно подал мне руку, и, ступив на землю, я увидела единственную главную служанку, стоящую у входа.
— Приветствую вас, ваше Высочество Аделина Ви Грээн, — произнесло её тело едва заметный поклон. Хотя её речь звучала уважительной, движения выдавали истинное отношение: она считала меня никчёмной, недостойной внимания. Подобный неправильный поклон и откровенное пренебрежение остальными слугами свидетельствовали о полном отсутствии уважения.