Только в ей назначенное время, пришел олений караван, чтобы забрать все отсюда.
Мужчины, сопровождающие караван, сноровисто сняли и разобрали наш чум, разные
собранные и высушенные травы мы собрали и упаковали заранее. Им осталось только
приторочить эти мешки на животных и пуститься в путь.
В пути караван был три дня. Шли неходко и не торопливо, не загоняя оленей с поклажей. Вот вдали показалась кромка леса и спустя какой-то час мы ступили в тайгу. Прошли по вытоптанной тропке не больше двух километров, как вдруг лес раздался и мы оказались перед широкими воротами настоящей усадьбы, с большим
домом и другими постройками, огороженного высоким частоколом.
Зайдя внутрь дома я восхитился, вот это хоромы, вот это зимовье. По моим представлениям, для меня зимовье, это закрытая долина с маленьким чумом внутри или с у меня были ассоциации с врытой глубоко в почву землянкой.
А тут даже не ожидал. Даже баня имеется с парной, офигеть комфорт.
Первым делом затопили баню и мужчины занялись варить оленину, а мы с Итыльгиной
помылись. Я уже ее не стеснялся, ведь физически я был девушкой и парились мы всегда вместе, чтобы сэкономить дрова.
Шаманка и зимой принимала больных, к ней всегда была очередь, даже во дворе
был специально построен гостевой дом, где родственники больных останавливались и
сами себя обслуживали. Моей святой обязанностью была обязательная уборка, после
выезда гостей. Еще я частенько выезжал на лыжах на охоту с неизменным своим спортивным луком, я буквально сросся с ним. Охота для меня была не обязанностью.
а скорее удовольствием и я часто приходил домой с добычей, где с удовольствием возился с готовкой. Шаманка так же продолжала мою учебу, так что к следующему
выезду в тундру, она доверила мне самостоятельно приемку больных.
Удивительно, как слухи быстро распостраняются по округе, что здесь у озера прием ведут уже две целительницы. И мне кажется, что и больных к нам прибавилось.
Теперь шаманка в поисках нужных трав удаляется уже дальше чем на один день, зная
что здесь нахожусь я и не переживая. И почему она избрала местом стоянки это озеро, здесь росло многообразие лечебных трав, которые прямо росли под ногами.
Все лето у нас с Итыльгиной была напряженная работа и я даже ни о чем не помышлял о том, что шаманка сама вернется к нашему разговору, ради которого я и
пришел в тундру.
На дворе уже заканчивался август и с севера потянуло холодным ветром. Гуси
и утки начали сбиваться в стаи, готовясь к длительному перелету в теплые страны.
На некоторых озерах шумели настоящие птичьи базары. Мы с Итыльгиной поужинали
как обычно и я сходил к озеру, и перемыл всю посуду.
Придя с озера я увидел привычную картину, шаманку, сидящую на бревне и курящую свою неизменную трубку. Сегодня, я заметил, она была мягка и добросердечна, как никогда. Показав мне глазами на место рядом со мной, она стала неторопливо говорить.
- Ты очень изменился парень - проговорила та - я имею ввиду в лучшую сторону
изменился. В тебе уже нет той чванливости и гордыни, что у тебя лезла даже из
ушей. Честно говоря я тебя уже давно простила, за ту твою выходку два года назад. Но я тогда на тебя была так зла, что использовала очень сильные заклятия и
сейчас даже не знаю смогу ли обратно превратить тебя в мужчину. Да и сейчас ты
полуженщина. У тебя нет месячных и ты не можешь родить ребенка.
Я сидел в великом напряжении и весь превратился в слух, и ловил малейшее ее
слово.
- Мне надо провести один ритуал - продолжала меж тем Итыльгина - и спросить
богиню, что можно сделать? Ты не против? Нужна будет твоя кровь.
Боже, конечно я не против. Да хоть целый литр, лишь бы у нее все получилось.
Сегодня никого не принимали, мало того шаманка попросила всех клиентов удалиться
подальше от чума, где будет проводиться ритуал. Мы сегодня с утра затопили нашу
походную баню и помылись в ней. Затем колдунья, дождавшись вечера начала свой ритуал, а до этого целый день колдовала над каким-то зельем. Дала мне его выпить,
разожгла поярче костер и начала свое камлание.
А у меня, немного погодя, началась эйфория, Я куда-то летел и летел, то падал в
бесконечную бездну. Затем у меня шаманка что-то спрашивала, а я ей отвечал, вот