— Нет, не уйду. Мы теперь всегда будем вместе. И очень скоро поедем в чудесный город. Знаешь, как называется?
— Нет, — сонно ответила девочка.
— Южный крест.
— И папа с нами поедет?
— Обязательно. Мы купим большое поместье, и будем разводить уток, гусей и свинок.
— А зайчиков тоже будем разводить?
— И зайчиков и кроликов, все, что ты захочешь. Спи мое солнышко, спи мой ребенок, а я буду охранять твой сон и покой столько, насколько хватит сил, лишь бы ты жила, лишь бы ты была счастлива.
Леди Генриэтта, укачивала дочь в своих объятиях, а по лицу ее лились слезы боли и сожаления о леди Маргарет, о ее дочери, о своем проклятом даре, о том, что как бы она не старалась, как бы не вмешивалась в события, а все становилось все хуже и хуже. Сорос был прав. Именно она породила монстра, и за это ей еще когда-нибудь придется заплатить.
Глава 13
Король уже целый месяц пребывал в каком-то странном состоянии полусна-полуяви. Он работал, принимал решения, ел, много пил, но не спал, или спал урывками. Его мучило чувство вины, мучили слова матери, ее проклятье.
«Твое семя проклято», — шептал злой, жестокий голос женщины, которую ненавидеть больше, чем сейчас он просто не мог. Неужели это так? Неужели он и в самом деле проклят? Неужели королева все-таки добилась своего, уничтожила великую династию, а вместе с ней и Арвитан? Но мысли о сыне, о Дэйтоне, вполне нормально развивающемся малыше, не давали ему скатиться в пучину отчаяния. Только рядом с ним он чувствовал себя лучше, оттаивал немного, наблюдая, как он играет с няней. Иногда к ним присоединялась леди Ровенна, всегда тихая, спокойная и внимательная. Она тоже винила себя, что не смогла уговорить леди Амину вовремя обратиться к доктору, и это чувство делало их обоих чуть ближе друг к другу.
— Вы останетесь на ужин? — спросила она в очередной его приход. — В последнее время я предпочитаю есть здесь, в одиночестве. Слишком много там косых, сочувствующих, но больше злорадных взглядов. Ведь я теперь не лучшая подруга королевы, а всего лишь бывшая любовница короля.
— Мне очень жаль, что общество к вам так жестоко.
— Я уже давно привыкла к этому, — мягко ответила она. — Я хочу навестить леди Маргарет, вы позволите?
— Разве я могу запретить?
— Не знаю, примет ли она меня, ведь я не уберегла ее дочь, я не спасла ее.
— Вы ничего не могли сделать.
— Да, вы правы, но это знание не облегчает мне боль. Надеюсь, и вы понимаете, что ни в чем не виноваты. Я знаю, вы вините себя, но поверьте мне — Вам не в чем себя упрекнуть, — с этими словами леди Ровенна мягко накрыла его широкую руку своей, тонкой и изящной, и испытала такой восторг. Впервые за много-много месяцев она смогла снова его коснуться. Еще большую надежду в нее вселило то, что он не отстранился, не вырвал руку, не ушел и даже согласился поужинать с ней и маленьким Дэйтоном. Это был самый счастливый вечер за долгое время. Разве могла она предположить, что этот вечер повторится, что превратится в постоянный, ежевечерний ритуал, и однажды за ним последует ночь, что однажды король останется…
Тем утром, проснувшись, она не увидела короля. Он давно ушел, но она знала, что он вернется. Ведь только здесь, только с ней он, наконец, может немного оттаять, почувствовать, что у него есть семья. Единственное, что испортило настроение, это присутствие Сороса за дверью. Чтобы никто не услышал их разговора, она прогнала слуг и няню, а после впустила его в спальню, где еще недавно, на этой самой постели она отдавалась королю, где все еще ощущался его запах, от которого она и сейчас сходила с ума.
Сорос тоже сходил с ума, глядя на эту постель, только совсем от другого чувства.
— Ты был здесь всю ночь? — раздраженно бросила леди Ровенна, сбрасывая халат. — Подглядывал, как какой-то ревнивый муж?
— Жестокая тварь, — прошипел он.
— Да неужели? Ты знал, что когда-нибудь это случится. И будет продолжаться столько, сколько захочет король.
— Ты… ты…
— Да? — выгнула она бровь и обернулась. Обнаженная и соблазнительная, как всегда. — Что ты хочешь мне сказать? Или ты не хочешь говорить? Уверена, ночью, ты жаждал быть на месте короля, а может, в своих фантазиях, ты не прочь был бы присоединиться?
— Безумная, порочная гадина, — он схватил ее за плечи, когда она подошла достаточно близко. И как бы он хотел ее ударить, так сильно, чтобы голова запрокинулась и кровь стекала из уголка губ, которые она облизала, и нагло сощурилась.
— Но ты все равно меня хочешь, будешь хотеть, даже если я пересплю со всеми мужчинами во дворце.