Он был прекрасен: темные, коротко остриженные волосы, глубокие зеленые глаза, властный взгляд, в мышцах сила, в теле мощь, присущая только воинам, сильный и грациозный, как горный лев харашши, о которых она читала, гордый и умный. Ах, как же не права была матушка, когда говорила, что его будет легко обмануть. И если бы не ее, внезапно возникшее, чувство, возможно, Солнечный король никогда бы не обратил на нее внимания, даже если бы она предстала перед ним в своем истинном облике. Фальшь он чувствовал за милю, именно поэтому рядом с матушкой за столом сели его приближенные.
Капитан Андре Эдейр, близкий друг и верный соратник Солнечного короля. О нем леди Ровенна знала не много в силу того, что никогда не интересовалась врагами своего почившего отца. А вот вид у него был странный и немного смешной. Большой толстяк, усатый и рыжий, вылитый таракан. Но внешность обманчива, леди Ровенна прекрасно это понимала, достаточно было взглянуть в глаза этому улыбчивому здоровяку и увидеть, что в них прячется цепкий ум стратега, умеющего и любящего размышлять.
Феликс Росси — такой же фальшивый балагур и шут, как она дурнушка. «С ним нужно быть осторожнее» — вопило ее чутье каждый раз, как она на него смотрела, но больше всего ее пугал виконт Сорос Кради, высокий, худой и молчаливый, но в этом молчании и в цепком холодном взгляде, который, казалось, пронзал насквозь, заглядывая в самую душу, вытаскивая наружу самые потаенные секреты, ей мерещилось что-то зловещее. Никогда раньше леди Ровенна не встречала таких людей, никогда еще она так сильно не прислушивалась к своей интуиции, и никогда еще не чувствовала такого сильного притяжения к кому-то. Солнечный король полностью захватил ее сознание, чувства, душу, мечты, она витала в облаках во время ужина, ловила каждый его взгляд и млела от удовольствия каждый раз, как он к ней обращался.
Она не ощущала вкуса пищи, не замечала сурового, не сулящего ничего хорошего, взгляда матери и многозначительного леди Генриэтты, она была сама не своя, и единственное, что хотела, о чем мечтала сейчас, чтобы все эти люди исчезли, испарились, и остался только он прекрасный, неотразимый, мужественный Солнечный король.
— Как я рада, что вы все-таки не стали объезжать мой замок, — говорила графиня. — Мы люди скромные, живем бедно, но с достоинством, с тем же достоинством и радушием принимаем гостей. Скажите, ваши люди довольны? Может быть, есть какие-то пожелания?
— Что вы, миледи, мы тронуты вашей щедростью и гостеприимством, и конечно, не могли не заметить, что вы несколько нуждаетесь. Мы обязательно возместим все расходы, — рассыпался в комплиментах Феликс Росси.
— Как можно, я не приму вознаграждений. Вы — наши гости, — начала жеманничать графиня.
— И все же, мы вынуждены настаивать.
— Право слово, мне так неловко.
— Вы не должны ощущать неловкость, мадам. Это мы, неотесанные мужланы, в неоплатном долгу перед вами, за то, что приняли, приютили, накормили этим потрясающим ужином, мы провели чудесный вечер в вашей превосходной компании. Мадам, я восхищен.
Ровенне только и оставалось, что дивиться, как же хорошо и изысканно этот Феликс Росси умеет говорить. Графиня расцветала буквально на глазах. Ей решительно нравился этот молодой человек с подвешенным языком, и она не отлипала от него весь ужин, смеялась, кокетничала и даже делала намеки, что не прочь продолжить вечер в более интимной обстановке. Леди Ровенна даже не знала, как реагировать, то ли подойти и одернуть свою забывшуюся мать, то ли оставить все, как есть и мысленно посмеиваться над глупым поведением родительницы.
А еще ей не нравилось, что король уделяет слишком много внимания леди Генриэтте и совсем не смотрит на нее.
— Сколько времени вы здесь пробудете? — наконец, решилась спросить она, когда господа собрались их оставить, сославшись на усталость.
— Мы уедем завтра.
— О, нет, нет. Я настаиваю, чтобы вы остались хотя бы на несколько дней.
— Мы не можем вас стеснять… — начал было король, но графиня весьма невежливо его прервала и настояла, чтобы высокие гости остались. Он не смог ей отказать. И только когда господа откланялись, графиня сбросила маску гостеприимной хозяйки и набросилась на леди Ровенну с упреками, оскорблениями и злобой.
— Маленькая, глупая дрянь! — брызгала слюной графиня. — Что ты на себя нацепила, идиотка? Ты похожа на чучело огородное, на пастушку, да наша служанка и та краше, мерзавка.
Если бы леди Генриэтта вовремя не вмешалась, графиня ударила бы и без того смертельно бледную дочь, а так, лишь довела до слез и наказала немедленно отправляться в комнату.