А еще он узнал, где она живет. И как он мог не пойти. Конечно, убеждал себя, что хочет только поблагодарить за спасение Дэйтона, и сам же над собой смеялся. Это ж надо? Он вел себя, как безусый юнец, впервые идущий к любимой девушке на свидание. Вот только для него все и правда было впервые и что-то в душе клокотало от предвкушения этой встречи.
Подъехав к дому на взятой на прокат лошади, он удивленно остановился. Чуть поодаль, за деревьями виднелся сгоревший, разрушенный дом, тот самый, о котором рассказывал Уилл, но его удивило не это, а двое сомнительного вида мужчин в отдалении, совсем не скрывающих своего присутствия.
Александр спешился, привязал лошадь и уже намеревался подняться на крыльцо, как совершенно отчетливо понял, что она сейчас появится. Это не было предчувствием или чем-то еще, он просто знал. Так и случилось, открылась дверь и появилась девушка, образ которой застрял в его душе, сердце, в мыслях и черт знает, где еще. Он смотрел на нее, и не мог насмотреться. Сейчас, при свете дня она показалась ему самим совершенством, немного грустным, уставшим совершенством с совершенно обычными, медовыми волосами, и только белоснежная передняя прядь доказывала, что увиденное там, в госпитале, было реальностью.
— Вам не следовало сюда приходить, — твердо проговорила она, глядя именно туда, где стоял один из мужчин.
— Простите, вы знаете, что за домом следят?
— Не за домом, — слегка поморщилась она. — И вам правда не стоило сюда приходить.
— Если у вас неприятности, я могу помочь.
— Это вряд ли, — ирония в ее голосе слегка задела его и, к своему удивлению, он разозлился. Надо же, она пробуждала в нем доселе неведомые чувства, и раздражение одно из них.
— Вы не верите, что я могу избавить вас от них?
— Просто не понимаю, зачем вам это? — пожала плечами она и впервые с момента их разговора посмотрела прямо в глаза. Что-то неуловимо изменилось в ней в тот момент, он даже не совсем понял что, она словно застыла, замерла, а потом, совершенно неожиданно, ее ноги подкосились, и она едва не упала. Он подхватил, коснулся ее рук, и вдруг подумал, что мог бы вот так держать ее всю жизнь в своихобъятиях, и не просто мог, а почти жаждал. Безумие, но когда она отступила, что-то оборвалось внутри, какая-то нить, соединяющая их. Уловив ее взгляд в тот момент, он понял еще одну вещь — она тоже это почувствовала, ту же необъяснимую тягу, потребность, необходимость слышать ее, видеть, ощущать рядом. Казалось, если она уйдет и его больше не станет. Глупость. Он никогда не был сентиментальным, но она рождала в нем и это.
— Так зачем вы пришли? — нервно спросила Мэл, испугавшись собственной реакции на этого странного человека. Прервав зрительный контакт, она больше старалась на него не смотреть, опасаясь, что ее снова перестанут держать ноги.
— Поблагодарить вас, за Дэя, — ответил Кросс, скрывая понимающую усмешку.
— Как это случилось? Это ведь был не просто удар?
— Мы служим на военном корабле. Иногда нам приходится сталкиваться с весьма суровым противником.
— Вы говорите о пиратах?
— Да. В последнее время они стали наглее. Нападают на корабли в Тарнасских водах, губят людей, наносят существенный вред экономике наших стран.
— Вас тоже захватывали пираты?
— Пресветлая миловала, а что?
— Ничего, — ответила Мэл, и неожиданно для себя улыбнулась. — Мой брат очень любит истории про вас, а мне приходится сочинять. Вы не будете против, если я скажу ему, что вы все-таки побывали в плену у пирата?
— Только у одного? — шутливо спросил он. — Но я обязательно должен в итоге сбежать, иначе пострадает моя репутация бесстрашного воина.
— Обещаю не говорить ничего такого, чтобы ее испортить, — ответила она и рассмеялась, сама не зная чему. Просто ей казалось, что с ним будет сложно из-за всех этих обуревавших ее чувств, а оказалось, что даже говорить с ним приятно и интересно.
— У вас удивительный смех, — признался он. — Кажется, что колокольчики перезваниваются.
— Не надо, — мгновенно помрачнела она. — Вы меня совсем не знаете.
— А мне кажется, знаю. Мне кажется, я всю жизнь ждал вас.
— Вы не знаете, что говорите. Мы едва знакомы.
— Тогда почему вы избегаете смотреть мне в глаза?
— Боюсь.
— Чего? Меня?
— Себя. Пожалуйста, не ищите больше со мной встреч. Уезжайте, капитан, прошу вас, уезжайте.
Она убежала, спряталась за стенами дома, пытаясь унять свое неугомонное сердце. Да что с ней происходит? Почему она никак не может успокоиться? Почему так жаждет открыть дверь и броситься к нему, как какая-то глупая девчонка. Почему она знает, что он все еще там, стоит у развалин ее старого дома и смотрит на дверь? Почему она все это знает?