— Кажется, я схожу с ума, — прошептала она в тишине дома. Слава богам, что Мэдди с Уиллом ушли на базар. Иначе проблем и вопросов было бы не избежать.
Александр же принял в тот момент для себя, наверное, самое важное решение в жизни. Он больше никогда не даст ей убежать. У Арвитана все-таки будет новая королева, не четвертая, а единственная, как неожиданно стала единственной в его сердце. Ему не важно было, почему она и почему сейчас, он знал только одно — это любовь первая и последняя в его жизни. И будь он проклят, если позволит кому-то ее отнять.
Мэл еще несколько дней пряталась в стенах своего дома, страшась снова увидеть капитана. Она боялась своих чувств, себя, его, всего. И чтобы хоть как-то успокоиться решила перенести свои чувства на бумагу, в письме к той, кому уже несколько лет безгранично верила и доверяла — леди Маргарет.
«Мне кажется, что я схожу с ума. Я словно сплю, и никак не могу проснуться. Но это не кошмар, чудесный сон, сотканный из чувств, которые я думала, больше не смогу и не захочу испытать…».
Тогда четыре года назад, вскоре после гибели родителей ее ждал еще один удар. Тот самый корабль, на который Артур так хотел, так стремился попасть, был захвачен пиратами и потоплен со всеми пассажирами. Пиратам не было ведомо сострадание, и они без колебаний и сожалений забирали чужую жизнь. Подобные нападения были едва ли не обыденностью, каждый второй корабль могла постигнуть такая судьба, сейчас все было иначе, во многом благодаря капитану Кроссу и его боевому кораблю Хэйзеру.
Артур осуществил свою мечту, он выбрался из Южного креста, вот только жизнь его была такой скоротечной, как песок в часах.
Мэл с грустью и болью вспоминала свою первую любовь, друга, который мог когда-нибудь стать спутником жизни. Но все прошло, боль притупилась, а после случая с графом, она запретила себе впускать кого-то в свою жизнь, надеяться, по крайней мере, до тех пор, пока не сможет выбраться из тисков клетки, в которую опекун ее заключил.
Конечно, леди Маргарет не знала об этом, но она знала, что такое любовь, а Мэл так нужен был совет, она так боялась ошибиться.
«У вас было такое чувство, что вы знаете этого человека всю жизнь? Словно он родная для вас душа. Мне нравится в нем все: смелость, решительность, его опасный взгляд и то ощущение принадлежности, словно он часть меня, существенная, очень важная часть, без которой невозможно дышать. Он заполняет собой все мои мысли, и это пугает. Если я позволю ему сделать это, то что останется от меня самой? Быть может, я боюсь своих чувств, или боли, которую они могут мне принести. Я ведь совсем не знаю его, но почему мне кажется, что без него я перестану существовать»?
Дописать письмо ей помешал неожиданный стук в дверь. Странно, она никого не ждала в столь позднее время. Мэдди была на дежурстве, а Уилл давно спал в своей кровати. Впрочем, может это кто-то из горожан. Кому-то срочно понадобилась ее помощь?
Подумав об этом, Мэл поспешила открыть, но на пороге был вовсе не горожанин, а та, кого она не чаяла больше увидеть никогда.
— Леди Виттория?
— Можно мне войти? — немного нервно и неуверенно спросила женщина.
— Конечно, — ответила Мэл и посторонилась, пропуская ее.
Они устроились на кухне без всяких светских церемоний, и каждая молчала. Как же давно они не виделись. Почти два года. И все же Мэл помнила каждый миг того ужасного времени…
Неожиданно воспоминания перенесли их обеих на два года назад, в тот самый день, когда все пошло не так. Тогда Мэл стояла у окна в гостиной дома графа, наблюдая, как ее семилетний брат играет с большим дворовым псом, и думала о том, что сказала ей Медди.
— Неужели ты настолько слепа? Неужели ты не видишь, что граф влюблен в тебя?
Об этом говорил когда-то Артур, и доктор Харрис. А вдруг именно из-за этого мама так хотела увезти ее в столицу. Она помнила тот день, последний раз, когда граф был у них до смерти родителей, помнила, каким расстроенным был отец, как они с мамой долго сидели в кабинете запершись, а на следующий день мама пришла в ее комнату и сказала, что они уезжают. Не требовала, не просила, просто сказала.
— Это нелепость, — оборвала она сама себя.
— Что дорогая? — спросила леди Виттория, отвлекая девушку от тревожных мыслей.
— Ничего, — ответила она, улыбнувшись. Нет, это не может быть правдой, ведь он все еще женат. — Вечером я, наверное, опять пойду на дежурство.