И когда он, наконец, ушел, почти упала на скамейку. Уилл пребывал в полном восторге, Мэдди в задумчивом недоумении, а Мэл просто пыталась собрать остатки самообладания, которым всегда так гордилась, и начать вести себя как взрослая, двадцатилетняя женщина. Получалось с трудом.
— Что с тобой произошло? — все-таки решилась спросить подруга.
— Хотела бы я знать, — пожала плечами она.
Мэл решила не ждать его, не искать глазами в толпе, просто веселиться и вообще забыть, что он существует, правда это слабо удавалось. Глупое сердце все решило за нее. Она снова почувствовала его поблизости, и мурашки страха и предвкушения побежали по спине.
— Вам необычайно идет это платье.
Хорошо, что Мэдди и Уилл ушли за мороженым и не слышали этого искушающего шепота. А платье и правда было чудесное. Тетушка Мэдди, когда узнала, что девушки не взяли с собой нарядов для праздника, дала им свои, те, что носила в юности. И пусть они казались слегка старомодными, зато идеально сели по фигуре. Мэл перевязала свой нежно-сиреневый наряд в талии широкой белой лентой, и такой же лентой перевязала волосы, вернувшие свой естественный и привычный медовый оттенок.
Медди же досталось двухцветное платье белый верх и черный низ, а чтобы оно не казалось слишком строгим, Мэл отдала девушке свою, расшитую серебряными нитями, шаль.
— Вы тоже кажетесь совсем другим, — заметила девушка, обернувшись. Капитан, казалось, был одет очень просто — белая рубашка, светлый в полоску жилет, темные брюки, заправленные в высокие черные сапоги с отворотами, темно-синий сюртук, придающий образу элегантности, однако, понимающий человек легко бы мог узнать в нем представителя высшего сословия. Таких людей очень трудно перепутать с кем-то еще, ведь в них, как ни в ком другом, проскальзывало некое превосходство, понимание собственной значимости. Не то, чтобы это не понравилось ей, скорее слегка удивило. Ведь во всех легендах, что ходили о нем, говорилось, что этот человек никогда не был аристократом.
— Лучше или хуже? — полюбопытствовал капитан. В ответ она отступила на пару шагов, вызвав в нем внутреннее несогласие с этим движением, и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Так смотрят на породистую лошадь, когда хотят ее приобрести. Она даже обошла его по кругу, усиливая это ощущение. И, наконец, ответила:
— Не знаю, но вы совершенно точно не сын рыбака.
— С чего же вы сделали такие выводы?
— В вас слишком много самодовольства.
— О, а в вас проснулась смелость? — усмехнулся Кросс. — Утром, мне помнится, вы робели и краснели от смущения.
— Мы, кажется, о вас говорили, — досадливо поморщилась она. Да, ее утреннее поведение было ужасающим, но теперь, она успокоилась, переосмыслила все для себя и решила перестать паниковать и отдаться на волю чувствам и судьбе. Сейчас ее чувства заставляли ее дерзить. — Уверена, в вас сокрыто куда больше, чем вы хотите показать.
— Как и в вас, леди Аскот, как и в вас, — заметил капитан.
— Вы, кажется, обещали привести друга. И где же он?
— Думаю, где-то поблизости. Его весьма заинтересовали местные танцы.
— А вас нет?
— Я не столь искусен в этом, как он.
— Очень жаль, а я надеялась, что вы составите пару для моей подруги.
— Я готов составить пару, но исключительно для одной девушки, — с намеком отозвался Александр.
— А кто сказал, что у меня уже нет партнера? — лукаво улыбнулась она, а когда заметила, как вытянулось лицо капитана, всегда такое жесткое, суровое с тем самым превосходством во взгляде, так сильно ее раздражавшим, весело рассмеялась. — А вот и мой кавалер.
Александр обернулся, чтобы запомнить наглеца, решившего перебежать ему дорогу, но увидел только Мадлен и Уилла с мороженым в руках.
— Разыграли? — чуть обиженно шепнул он ей.
— Вы это заслужили, — отозвалась девушка и направилась к брату.
Ему определенно нравилось сегодняшнее ее настроение. Утром Мэл казалась скованной, смущенной, очень напряженной, но теперь она шутила, смеялась и все время сводила его с ума своей улыбкой, дразнящим взглядом, и… О, боги! Она флиртовала.
Его друг и второй помощник, Лукас О Брайен присоединился к ним уже у импровизированной сцены, где уличный театр разыгрывал представление в лицах, а поскольку в последние годы основной идеей и вдохновением служил образ бесстрашного капитана Кросса, то Алекс с удивлением мог наблюдать историю своей выдуманной жизни. Конечно, им приходилось сражаться с пиратами и уходить от преследования шпионских кораблей, за ними гнались гигантские осьминоги, их трепали суровые шторма. И как же точно сейчас актеры изображали первого помощника — Андре, а вот у него никогда не было усов и столь длинных, как у Сороса, например, волос. Зато Мэл, когда увидела этого актера, так весело и заразительно смеялась, что он сам готов был расхохотаться в голос. Один Уилл всерьез сердился, ведь капитан Кросс был его героем, а эти глупые актеры так нагло потешались над ним.