— Кажется, мы оба с тобой сошли с ума, потому что мне отчаянно сейчас хочется вернуться.
Второй частью плана Мэл был граф. Она готовилась к этой встрече, как никогда раньше, потому что ей предстояло сыграть, по-настоящему сыграть, вжиться в придуманную роль настолько, чтобы он поверил.
Когда-то граф говорил ей, что она не умеет лгать, что она для него, как открытая книга, и сегодня она намеревалась сыграть на этой своей открытой книге.
В особняке было тихо и мрачно. В последнее время здесь всегда было так. Они с Уиллом уехали, как и леди Виттория, граф остался совсем один. Она не знала, тяготит ли его это одиночество, впрочем, она многого о нем не знала. В столовой, к своему удивлению она обнаружила накрытый стол.
Граф подошел сзади, почти бесшумно и Мэл вздрогнула, когда он с ней заговорил. Она ощутила себя маленькой девочкой, попавшей в лапы чудовища, всего на мгновение, а после отсекла все свои страхи и обернулась к нему.
— Я рад, что ты пришла.
— Я пришла поговорить. Вы кого-то ждете?
— Тебя. Этот стол накрыт для нас.
— А леди Виттория…
— Леди Виттория не станет нам мешать, — поморщился он. Мэл решила не спорить и позволила усадить себя за стол, налить вина. — Я знаю, после нашей последней встречи ты сердишься на меня.
— Не на вас, на себя. Но ваша ловушка позволила мне многое понять.
— О, не воспринимай это так, пожалуйста.
— Хорошо, — покладисто согласилась она.
— Но, кажется, с капитаном это не была ваша последняя встреча, — заметил он. Казалось, что этот вопрос был задан просто так, между делом, но Мэл уловила в его тоне тонкие нотки ревности.
— Вы правы, он приезжал ко мне в тот же вечер, хотел объясниться.
— И вы объяснились?
— Да. Мы поняли друг друга. И я попросила не искать больше встреч со мной.
— Вот как? — удивился граф.
— Да. Знаете, я много думала… о чувствах. Я не буду скрывать, что он понравился мне, быть может даже больше… но он оказался не таким, как я себе представляла и то, что он мне мог бы предложить… не уверена, что мои родители одобрили бы это.
Она тщательно подбирала слова, чтобы донести до графа свои мысли, чтобы он не заподозрил ее в лукавстве или обмане. Ведь все, что она говорила, было чистейшей правдой.
— Мне кажется, чувства приносят только боль, но я не хочу страдать, больше нет. Поэтому я попросила капитана не искать меня, поэтому я сегодня здесь. Я хочу спросить, ваше предложение еще в силе?
— Которое? — выдохнул граф, еще не до конца осознав то, что говорит ему Мэл.
— Стать вашей женой?
— Прости, мне кажется, я ослышался, — проговорил он и почти залпом отпил вино из своего бокала.
— Я сказала, что готова серьезно рассмотреть ваше предложение, если оно еще в силе, конечно.
— Конечно, в силе, — выдохнул он и неожиданно опустился на колени, рядом с Мэл, захватил ее руки в плен своих и начал целовать тонкие пальчики. А она, как могла, пыталась сдержать отвращение. — Мэл, моя Мэл. Ты не представляешь, каким счастливым меня сделала.
— Прошу вас, милорд, давайте не будем торопиться. Может быть, для начала поужинаем.
Этот вечер не стал для нее самым худшим в жизни, даже наоборот, ей показалось, что она вернулась во времени на два года назад, когда еще не было этого знания, когда его безответная, противная ее природе любовь не стояла между ними, в то время, когда она считала его другом. Он рассказывал ей о своей поездке в столицу, о всяких пустяках и важных вещах, но иногда она ловила на себе его взгляд, торжествующий и голодный, словно где-то там, в глубине его глаз за ней следило то самое чудовище, о котором она думала недавно.
Когда они прощались, он поцеловал ее руку, и ей вдруг стало жаль его. Всегда одинокий, гложимый своими страстями, никем не любимый. Наверное, это ужасно, жить вот так.
— Я знаю, ты не любишь меня, но уверяю тебя, дорогая, моей любви хватит на нас обоих и даже больше.
Она не нашлась с ответом, просто села в коляску и уехала домой с тяжелым сердцем. Мэл так привыкла к их извечному противостоянию, к тому, что он чудовище, быть может, даже убийца, она придумала страшный образ врага, а сейчас растерялась.
— Ты слишком добрая, — сказала Мэдди, когда она поделилась с ней своими сомнениями. — И если бы он знал, что ты собираешься бежать, то думаешь, повел бы себя также? Да он бы угрозами и шантажом заставил тебя отказаться от планов.
— Я знаю, — вздохнула Мэл. — Мне просто очень жаль его.
— А себя тебе не жаль? Два года этот человек отравлял твое существование, держал в страхе, третировал и не давал свободно дышать, а теперь тебе его жаль. Может, тогда ты и впрямь выйдешь за него?