- Что? Еще одного утопленника? - хмыкнул тот.
- Нет. Корабль.
- Корабль? - насторожился мужчина. - Где?
- В нескольких милях к северу.
- Опознавательные знаки разглядел?
- Нет, капитан.
- Не разглядел или не было?
- Не было, капитан, - отчетливо ответил юноша, а затем чуть понизил голос и спросил: - А что если это тот неуловимый пиратский фрегат, что топит корабли по всему побережью?
- Я посмотрю, - проговорил Семар, на немой приказ капитана и взял у мальчика подзорную трубу.
Спустившись обратно на палубу, он подтвердил слова Олли.
- Корабль действительно не имеет опознавательных знаков и стремительно приближается к нам.
- Успеем уйти? - сосредоточенно спросил капитан.
- Попытаемся, - кивнул Семар. - У нас нет другого выхода. Их 60-дюймовые снаряды против наших 24-дюймовых разметут наш корабль в щепки.
- И как назло, на небе ни облачка.
- Если успеем добраться до Рогатых скал, то будем спасены. Фрегат не рискнет пойти за нами.
- Ладно, действуйте, - кивнул капитан и посмотрел на запад, туда, откуда шла опасность. Красивый корабль, большой, трехмачтовый, сверкающий на солнце. Как жаль, что эта красота приносит смерть, особенно тем, кто рискует путешествовать в море один.
Он подошел к носовой части коробля, погладил чайку "Сеамар", застывшую на кончике кормы в полете и тяжело вздохнул:
- Ну, что девочка? Не подведешь меня? Успеем мы с тобой уйти?
Он всегда приходил сюда задавал эти вопросы, и почему-то верил, что если камень потеплеет, все будет хорошо, а если нет...
Он долго ждал, стоял и надеялся на чудо, но сегодня каменное изваяние осталось холодным и безмолвным.
- Значит, нет, - с грустью заключил капитан и пошел назад, в капитанскую рубку, чтобы отдать приказ - готовиться к бою.
* * *
Столица поразила всех. Мэл вспомнила, что когда проезжала здесь в первый раз настолько была поглощена своим горем, что пейзаж за окном кареты ее мало интересовал. Сейчас же она с таким же восторгом разглядывала дома, резные ворота особняков, трактиры, лавки, магазины, мимо которых они проезжали. Ей все нравилось, все вызывало восхищение, но, конечно, жемчужиной города был дворец, большой, величественный и скрытый за своими, большими и неприступными воротами.
Для принца Дэйтона и королевы Юджинии ворота открыли, пропуская кортеж внутрь парка, затем двора, где их ждали самые именитые обитатели замка. Королева вышла первой, поддерживаемая Андре, за ней медленно и степенно шли фрейлины.
Здесь, среди этих людей Мэл видела и будущих врагов, и нынешних союзников, но главной фигурой, вокруг которой собралось большинство, была, конечно, она - леди Ровенна Элиран, дочь графа Мартона, мать незаконнорожденного Солнечного принца и возможная претендентка на роль регента до его совершеннолетия.
Она была очень красива, несмотря на свой возраст, но взгляд, высокомерный, жесткий, решительный говорил, что она завоевала свою власть не только красотой. Рядом с ней стоял мужчина, некто Жан Вернер. Он назывался бароном, но реального титула не имел. Леди Элиран в последнее время окружала себя странными людьми, барон не стал исключением. Судя по досье тайной полиции, которое Мэл недавно прочитала, Вернер был незаконным сыном одного достаточно бедного и ничем не примечательного провинциального дворянина. Очень рано осиротел, поступил на военную службу, но там особых успехов не достиг. А так как карьера при дворе ему не светила, юный, амбициозный молодой человек отправился путешествовать, и пропал на долгие годы, пока не объявился в Тарнасе несколько лет назад со своими мистическими представлениями. В этом деле любая гадалка могла бы дать ему сто очков вперед, если бы не одно но - граф обладал потрясающим магнетизмом, харизмой и каким-то запредельным даром убеждения. С кем бы он ни говорил, что бы ни делал, ему верили.
В Эссир он прибыл совсем недавно и сразу сумел завоевать расположение леди Элиран. Впрочем, Феликс допускал, что этих двоих связывала не только нежная дружба, но и общие интересы. Оба были тщеславны и одержимы. Один - властью, вторая - королем. После его смерти она стала одержима желанием посадить на трон своего сына.
Еще двоих из числа министров Мэл знала по досье, но не обратила особого внимания. Намного больше ее привлек губернатор провинции Иды, дядя короля - герцог Амистар Ардонский. Да, он был именно таким, как описывал его Сорос, холодный, расчетливый стратег, самый опасный из всех присутствующих.
Здесь же были и Ричард Колвейн, леди Маргарет, Сорос, Феликс и юный, девятилетний мальчик, серьезный и молчаливый - принц Киран. И как же они с Уиллом отличались, хоть и были ровесниками. Уилл был неугомонным, живым, жизнерадостным, а Киран... таким несчастным.