* * *
После приезда королевы Юджинии, ее личные покои стали единственным местом, где можно было спокойно поговорить, без опасений, что вездесущие люди леди Элиран их случайно, или намеренно, подслушают.
Именно там Мэл и должна была встретиться с братом, но прежде королева хотела о чем-то поговорить.
- Присаживайтесь, моя дорогая, - предложила она и сердечно взяла девушку за руки, когда та присела на диван рядом с Ее величеством. - Мы не виделись несколько дней.
- Да, вас оккупировали наши друзья.
- И я не смогла поговорить с вами об одном очень важном деле.
- Я слушаю.
Но королева не спешила говорить. Вместо этого она с некоторым удивлением и даже потрясением смотрела на свою юную подругу.
- Вы настоящее сокровище.
- Я?
- Вы, моя дорогая, вы. И ваш подарок...
- Рубашка с вышивкой?
- Именно. Признаюсь, я с некоторой опаской приняла его, не потому что не доверяла вам, но не доверяла всему, что связано с магией. В этом мы с королем похожи. Какой бы полезной магия не казалась, но опасности от нее ничуть не меньше.
- Да, я знаю. Андре не устает мне об этом напоминать.
- И он прав, моя дорогая. Если кто-то узнает, что вы... никому не давайте в руки такой козырь, никому и никогда.
- Я понимаю. Но скажите, она вам помогла?
- Да. Впервые за много лет я ощущаю себя по-настоящему молодой. И все благодаря вам, моя милая.
- Я здесь не при чем. Это все моя подруга, - ответила Мэл и подмигнула королеве.
- О, передайте вашей подруге мою искреннюю благодарность и один очень полезный совет.
- Еще один?
- Скорее это даже не совет, а намек, за который ваши друзья тут же запишут меня в страшные враги.
- Даже так?
- Даже еще хуже. Вы знаете, что у губернатора провинции Иды нет детей. И не потому, что он не может их иметь. Губернатор - однолюб, такая редкость в наше время. Он безумно влюблен в свою супругу, но она в силу возраста или какой-то болезни не может родить. Представьте только, как будет счастлив и благодарен губернатор той, что подарит им шанс.
- Вы предлагаете...
- О, нет, нет. Я ничего не предлагаю. Я лишь намекаю. И простите, но даже не представляю, как можно воплотить этот намек в жизнь.
- А леди...
- Клавдия Ардонская... да, она здесь. Вы обязательно должны были видеть ее.
- Что-то не припомню...
- Это не удивительно. Она довольно неприметна, не блистает особой красотой. Но всегда дороже всех одета. Губернатор не скупится на наряды для своей супруги.
И все же Мэл не могла вспомнить жену губернатора, но сама идея показалась ей очень интересной, даже более того... однако...
- Боюсь, у нас не хватит времени. Совет через неделю, если бы была возможность отложить его...
- Думаю, я смогу кое-что придумать. И здесь мне понадобится помощь моих дорогих фрейлин.
- Я вся внимание...
- Нет, нет. Занимайтесь женой губернатора. А я постараюсь отсрочить совет. И помните, вряд ли вашим друзьям понравится моя идея.
Мэл помнила об этом, и оставшееся до прихода Уилла время думала. Это был огромный подарок судьбы и шанс, который дается только один раз, но сейчас самым главным была осторожность. Нельзя, чтобы леди Элиран или кто-то другой догадался раньше времени. И друзья в этом вопросе ей не помогут, наоборот, попытаются помешать. Сейчас она могла рассчитывать только на одного человека, на самого близкого друга - леди Маргарет. Так или иначе, супруга первого министра вызовет куда меньше подозрений, если захочет пообщаться с супругой губернатора Ардонского, чем никому неизвестная фрейлина вестральской королевы.
Она решила подумать об этом, но уже позже, потому что наконец-то открылись двери, и счастливый десятилетний мальчуган бросился в объятия сестры.
* * *
Ужасно не хотелось покидать Уилла, они никогда еще не расставались так надолго, ей показалось, что брат заметно вырос и даже немного повзрослел, по крайней мере, их расставание он принял с выдержкой и смирением настоящего мужчины.
- Когда ты еще придешь?
- Очень скоро, обещаю, - ответила девушка и обняла его на прощанье. - Будь сильным.
- Как капитан Кросс?
- Как капитан Кросс, - согласилась она с болью в сердце. Она всегда возникала, когда кто-то напоминал ей о нем, и не проходила несколько часов после. Но Мэл почти любила эту боль, потому что тогда чувствовала себя, как никогда, живой и настоящей.