– Ты куда? – спросил Захар Анатольевич, чутко дежуривший всю ночь с зеркальцем в руке и сомкнувший глаза на минуту.
– К маме, – честно сказала Юля. Вообще-то она не видела маму почти месяц. Вся эта беготня за мочой… Она хотела к ней приехать победительницей, держа в руках пакет или кейс с желанными тридцатью тысячами. Теперь придется приехать побитой неудачницей с перегаром изо рта и без дочерней помощи.
– А кольцо?
Юля и забыла про кольцо. А что кольцо? Даже если его сдать, все равно за него не дадут ту сумму, что ей требовалось. Люксовые авто и ювелирка теряют полцены сразу же за порогом магазина.
– Я не могу, – просто сказала Юля. Она имела в виду «не могу вас проклясть», «не могу принять это кольцо», «не могу вообще понять, как я докатилась до этого». Юле хотелось реветь. Юле хотелось в объятия к мамочке.
– То есть ты меня совсем-совсем не любишь? – Захар Анатольевич почти на цыпочках ждал ответа.
Юля тяжело вздохнула. Она так запуталась, так завралась и довела себя до белого каления, что несколько грамм (ну хорошо, почти полбутылки!) водки вырубили ее нервную систему, которая искрила проводами последний месяц.
– Даже чересчур, – сказала Юля и бросилась из квартиры.
Захар Анатольевич стоял с кольцом в руках, взвешивая ответ.
Соображал он ровно две минуты, сводя концы причинно-следственных связей в вопросе и ответе, которые, наконец, сошлись, и он тоже бросился вон из квартиры за Юлей, успев захватить ее куртку.
– Я с тобой, – сказал он ей на ходу. – Ты где машину оставила?
– Я на автобусе доехала, – отвечала ошарашенная девушка, и своим ответом ошарашила шефа, который взглянул на ее трикотажное платьице и чулочки и окончательно обиделся сам на себя.
«Боже мой, старый козел!!! Совсем со своей любовью закружился, даже забыл предложить авто или хотя бы оплатить такси несчастной девушке», – чуть не ударил себя по седой голове Захар Анатольевич, в этот момент и в самом деле чуть похожий на Ричарда Гира в зрелости.
– А что с авто? – поинтересовался он.
– Техосмотр надо пройти.
– Сейчас пройдет. Давай ключи.
Юля с минуту оценивающе смотрела на шефа, но видя непреклонность, смешанную с чувством вины (хотя какое чувство вины могло быть, когда он чуть не лишился жизни этой ночью по вине Юли?), протянула ключи.
– Мама чем заболела? – продолжал выспрашивать Захар Анатольевич, заводя свой автомобиль и включая подогрев сиденья Юле.
– Тем, от чего умерла ваша четвертая жена.
– Звони маме, скажи пусть возьмет последние анализы. Мы будем через полчаса.
Юля звонила маме. Захар Анатольевич звонил сразу нескольким людям.
– Сейчас заедем в клинику, сделаем ей МРТ на новейшем оборудовании, потом решим, как быть.
– Сегодня суббота, Захар Анатольевич, – напомнила Юля.
– Там, куда мы едем, деньги делаются круглосуточно. Тяжелые заболевания – их бизнес.
По дороге они пересеклись с какой-то машиной, из окна в окно были переданы ключи от Юлиной машины. Техосмотр, можно сказать, был пройден.
А через пять минут на заднем сиденье с подогревом уже сидела счастливая мама. Мама скромничала, стеснялась спросить, куда пропала Юля и вообще что здесь происходит. Она крепко сжимала свои анализы, давшиеся ей с большим трудом. Ведь ради них ей пришлось оставить работу. Ибо как на работу, пришлось походить на всяческие МРТ, КТ, ЭКГ и прочие ХРН.
А еще через двадцать пять минут, так и не успев перекинуться и парой слов с дочкой, мама была уведена белыми халатами, очень внимательными и улыбчивыми.
Юля с шефом спустились в кафе ждать маму.
– Если мама выздоровеет, ты выйдешь за меня? – спросил Захар Анатольевич, понимая, что предстоит нелегкое время, когда Юле будет не до любви.
Юля стала плохо себя чувствовать. Точнее, физически очень даже хорошо: голова прошла и вкусный кофе бодрил. Но внутренне у нее все сжалось, ей хотелось упасть на колени перед этим святым человеком, молить его о пощаде, о прощении, если надо отработать сексом все деньги, потраченные на билеты, на МРТ и на выпитую водку, лишь бы совесть перестала мучить душу. Но девушка не могла вымолвить ни слова, иначе пришлось бы признаться, что она готовила покушение и воровство в особо крупных размерах.
– То есть если я выйду за вас замуж, вы вылечите мою маму? – сама не веря, что говорит такую чушь, сказала-таки Юля.