Буквально через несколько минут на трибунах началась ужасная неразбериха. Разноцветные магические шары, всполохи огня на подожжённых трибунах, крики раненных – хаос стоял такой, что оставшиеся стражники не знали за что хвататься. То ли бежать, помогать своим, то ли пытаться разнять и успокоить толпу.
В этот момент по трибуне пронёсся завывающий ветер такой силы, что все, кто стоял, упали навзничь, ломая кости себе, или тем, кто был под ними. Жёстко успокоив толпу, он перешёл в центр арены, закручиваясь в вихрь и сметая всё и всех на своём пути.
– Герцог, пощадите! – кинулись умолять стражники.
Будто опомнившись, вихрь стал слабеть. Разрушив все узоры, он остановился и из него вышел мужчина, полностью одетый в чёрное. Яркие зелёные глаза грозно окинули взглядом арену, останавливаясь на Урлии.
– Ты готов на всё, чтобы защитить преступников?! – взревел он.
– Мои дети и жена тоже были преступниками? Кого они убили? – парировал мужчина.
– Они были потенциальными убийцами.
– Тогда нужно убивать всех! Все мы можем быть потенциальными убийцами и преступниками! – нахмурился маг.
Герцог достал кнут и слегка взмахнул им. От рукоятки вниз побежали языки пламени, зажигая всю рабочую часть. Недаром его плеть называли огненной коброй. Она, словно живая, двигалась независимо от руки мастера и резкими бросками могла настигнуть любого противника.
Урлий, ожидая этого, быстро отпрыгнул в сторону, одновременно ударяя молотом по земле. Герцог знал его атаки. За секунду до того, как маг закончил удар, он уже парил в воздухе, используя потоки ветра.
Тем временем, стража, выйдя из разрушенной ловушки, обстреливала некромагов, загоняя в тиски. Мальчик совсем выбился из сил и, споткнувшись, упал на землю. Подбежав к ребёнку, Вермунд закинул его на спину. Норд прикрывал мужчину, метая кинжалы в магические шары, сбивая их траекторию.
– У меня закончились клинки, – хмурясь, сказал мальчик.
– Я тоже исчерпал всё, что мог, – хрипло ответил некромаг.
Резкий свист заставил в недоумении прижаться к земле, а в следующую секунду Норд уже висел вниз головой, в метре от земли. От резкой боли в ноге мальчик не выдержал вскрикнув.
– Сейчас будет на одного некромага меньше, – хмыкнул Зерия.
– Эль, спаси меня! – отчаянно закричал Норд.
Зажмурившись от страха, он слышал свистящий шум кнута, приближавший его к неминуемой смерти.
В это мгновенье раздался звук бьющегося стекла и на арену посыпались золотые осколки. Кто ещё был в сознании, подняв голову в изумлении, смотрели на светящийся дождь. Маги, соображавшие быстрей, в ужасе кинулись к выходу крича:
– Барьер упал! Бегите!
В последний момент элементаль освободился из-под гнёта подавлявшей его силы. Выскочив наружу, он изо всех сил, как мог, потянул хозяина на себя, изменяя траекторию падения. Но этого было недостаточно. Обе ноги хрустнули, сломавшись в нескольких местах будто хрупкий фарфор. От невыносимой боли мальчик сразу же потерял сознание, упав на песок как безжизненная кукла.
Герцог в недоумении посмотрел на хлыст. Он никогда прежде не давал осечки. Если жертва попадала в его захват, то живой ей было не вырваться. Инстинктивно почувствовав опасность, он выпустил пламя, блокируя серебряный шар.
Подбежав к мальчику, Вермунд быстро развязал ногу, освобождая от пут. Окружив себя и детей серебряным вихрем, некромаг недобро улыбнулся, обнажая клыки.
– Теперь посмотрим кто кого.
Глава 29. Гнев
– Неблагодарная дрянь! – ревела Эстель.
Достав кинжалы из рукавов, она метнула их в падающий щит Мартина. Очнувшись от транса, Несса мгновенно возвела новый, блокируя удары. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что в руку жреца попал один из клинков. Рамир пытается отдышаться, лёжа на холодном полу, а Кресант внешним видом стал похож на нежить. Его бледно-голубые губы сочетались с серым лицом.
На девушку начали накатывать волны паники, но сжав кулаки, она решительно мотнула головой, сосредотачиваясь на призыве.
Я сломала щит. Вы можете использовать магию?
Несса! Ты сделала это о-о-очень вовремя. Не переживай, теперь я не оставлю их в живых. Со странной интонацией ответил Вермунд.
Почему не отвечает Норд? Он в порядке?
Не совсем. Он жив, но у него сломаны ноги.