Как только девушка оказалась внутри комнаты, за ней захлопнулась дверь, а женщина осталась с той стороны. Сердце сжалось, а затем бешено заколотилось, дыхание сбилось, по телу моментально прошла леденящая волна, парализовав все движения. Глаза смотрели вперед на большое черное пятно с непонятным еле заметным сиянием, пока ноги, скованные страхом, быстро слабели и неумолимо опускали девушку на пол. Трудно было пошевелиться или издать хоть какой-то звук, а когда это нечто стало приближаться, то и вовсе ничего не удавалось сделать. В момент, когда в глазах Амали все слилось в однородную черноту, а из звуков осталось лишь биение напуганного сердца, где-то над головой раздалось: «Осторожно! Присядьте сюда!» Ее кто-то подхватил и усадил на узкую и холодную скамью.
— Мисс Вальзард! Что с Вами? — перед ней мелькнули два желтоватых огонька, а потом все исчезло.
Открыв глаза, Амали все еще видела лишь темноту, но теперь ощущала тепло и чье-то прикосновение. Она лежала у кого-то на коленях, ее руки сжимались в больших горячих ладонях, а сверху слышалось осторожное дыхание.
— «Так тепло и спокойно», — еще плохо соображая, с легкой улыбкой подумала девушка и, снова закрыв глаза, повернулась на бок, собираясь спать дальше.
Уже через пару секунд ее снова словно окатило ледяной волной, и она вскочила на ноги, бешеным взглядом уставившись на черное подсвеченное пятно перед собой.
— Па… Профессор Сумирьер?! — выпалила она, не веря в происходящее.
— Как Вы узнали, что это я? — удивился он, после чего щелкнул пальцами, и в помещении зажглось несколько свечей, и здесь стало заметно светлее.
Разглядев мужчину, Амали задалась тем же вопросом. Перед ней сидело некое большое существо с черной шерстью, желтыми глазами, измененным лицом, напоминающим волчье или собачье, но при этом имея мало с ними сходства. Кажется, Сумирьер оказался оборотнем, как и многие в этом Институте, став почти в два раза крупнее.
— Что с Вами? — девушка шагнула назад, будто чего-то опасаясь. — Почему Вы… Что это за вид?!
— Вопрос остается открытым… Меня мало кто может узнать даже в полу обращенном состоянии, — вернувшись в свой прежний облик, заметил он, с подозрением оглядев Амали. — Как Вы это сделали?
— Я… Я не знаю, как объяснить, — она растерянно пожала плечами, с недоверием посмотрев на мужчину. — Просто узнала. И Ваше сияние будто я уже где-то видела, оно кажется очень знакомым…
— Какое сияние? — недоуменно переспросил Сумирьер, невольно вспомнив слова ректора о свойствах золотого глобуса.
— Вокруг Вас еле различимая светлая аура, точно светитесь, — Амали попыталась объяснить, а он лишь нахмурился, обеспокоенно оглядывая ее с неким подозрением.
— Ладно, сейчас это не так важно… — задумался мужчина.
— Мне сказали, что здесь со мной должен состояться какой-то разговор, — после недолгого молчания вспомнила девушка, все еще оставаясь на расстоянии.
— Да, — не сразу подтвердил он. — Присядьте рядом.
— Я постою.
— Сядьте! — строго повторил он, стукнув по скамье ладонью.
— Я Вам тогда сказала, что хотела бы Вас видеть всегда рядом, призналась в доверии только к Вам, а Вы… — грустно и тихо заговорила Амали, с разочарованием глядя на мужчину, тихонько отступая назад. — Вы написали мне, что нам не стоит видеться, что больше не увидимся… Даже не сказали, а написали…
— Я Вас не понимаю, — еще сильнее нахмурился Сумирьер. — Мисс Вальзард…
— Говорите уже, о чем хотели, — неожиданно резко перебила его девушка, зажмурившись, — и дайте мне уйти! Не хочу опаздывать на завтрак, — она пыталась сдержать слезы, но они сами собой покатились по щекам.
— Мисс Вальзард, — заметив это, Сумирьер вскочил, желая успокоить ее.
— Не смейте..! — она отступила дальше, преградив ему путь рукой. — Не подходите ко мне!
— Что-то не так? — поинтересовался он, не намереваясь слушаться.
— Оттуда говорите! — снова шагнув назад, Амали становилась раздраженнее и разочарованнее.
— Послушайте… — мужчина не успел ничего сделать, как перед ним возникла огненная стена.
Отскочив от неожиданности к скамье, он недоуменно посмотрел на девушку. Огонь стал меньше, но не исчез. Амали стояла у другой стены, ее глаза отражали боль, разочарование и от этого всего злость, щеки блестели от слез, а руки сжимались в кулаки. Он это увидел и кое-что понял, но сделать ничего не смог. Его тело словно онемело, хотя взгляд изменился, а внутри стало горячо и даже больно.