— Итак, юные маги хаоса, — быстро говорил профессор, с подозрением глядя на каждого, — сегодня вам предстоит, следуя моим наставлениям, узнать свой облик, который вы способны принимать даже при минимальных запасах сил. Могут быть ситуации, когда только в обращённом состоянии есть шанс выжить, поэтому слушайте меня внимательно, — не было ощущения, что он пытался чему-то обучить, больше было похоже на скоростное говорение. — Сейчас я вас всех разделю на группы по способу использования магии, — за ним точно никто не гнался? — А дальше вы будете совместно пытаться что-то сделать, — профессор Зевисман шёл между студентами и, вглядываясь в лицо около пары секунд, выносил вердикт, к какой группе нужно перейти. — Мисс Грейдсон, пройдите к тем, кто использует предметы.
— Но я же... — хотела она возразить, но ей не позволили.
— Не спорьте и идите! — ещё быстрее прежнего потребовал преподаватель. — А Вы, мисс Вальзард, — на этот раз он почему-то задумался. — Идите... к тем, кто пользуется хотя бы руками, — неуверенно сказал он, тише, чем до этого, будто сомневаясь и боясь своего решения.
Закончив с распределениями, преподаватель решил ещё раз оглядеть всех студентов, чтобы убедиться, всё ли правильно он сделал. Самой многочисленной оказалась группа тех, кто использовал для колдовства какие-то предметы, далее по численности были студенты, пользующиеся магией с помощью рук или пальцев, а третья группа оказалась из трёх магов – те, чья сила была в глазах или слове.
Впервые за время обучения в Институте Эфия и Амали оказались отдельно друг от друга. Для одной это стало счастливым моментом свободы, а другая скрипела зубами от злости.
Профессор Зевисман напомнил, что нужно делать, чего следует опасаться, и как действовать, если не удалось перевоплотиться никакими методами. Все слушали с интересом и некоторым опасением. Три группы разошлись на достаточное расстояние друг от друга, чтобы, в случае чего, не задеть кого-то своими физическими образами, а преподаватель остался в центре. Наибольшим успехом могли похвастаться ребята из третьей группы. Конечно! Они же уже пришли сюда сильными магами, так их ещё определили к тем, кому достаточно взгляда или слова, чтобы что-то сделать. Они все перевоплотились с первого раза. В первой группе, где была Эфия, мало кто мог гордиться своими достижениями. Максимум десять среди них смогли сегодня себя хоть во что-то обратить. До этого всех обучали тому, что именно нужно делать, а сегодня, можно сказать, было первое занятие настоящей практики.
Грейдсон на несколько секунд перевоплотилась в маленького юркого забавного зверька с белоснежной шкуркой, с которого бесконечно ссыпались пушистые снежинки. Она себя не увидела со стороны, но однокурсники впали в приступ умиления, а вот преподаватель даже усмехнулся. Мало кто из присутствующих знал, что это было за животное, но профессор Зевисман, сказал, что горностаи не такие безобидные, какими кажутся изначально. Он каждому, кто принимал какой-то облик, сообщал о его сущности или значении. В мире магии даже первое перевоплощение не может быть случайным, ведь это как отражение личности, поэтому именно сейчас важно было узнать, что за зверь сидит внутри каждого.
Во второй группе студентов дела обстояли лучше, чем в первой, но много хуже, чем в третьей. Здесь только половина смогли перевоплотиться с первого раза, а остальным либо удача так и не улыбнулась, либо пришлось потрудиться, чтобы показать результат. Птицы, змеи, насекомые, даже магические существа были, например, единороги или мелкие драконы, больше похожие на ящериц. Когда очередь дошла до Амали, она лишь со второго раза смогла принять какой-то облик. Это оказалось некрупное, но очень свирепое животное. В мире магии о медоеде мало кто знал, хотя здесь были похожие существа, но только магические. В исполнении девушки он не выглядел, как в дикой природе, но был вполне узнаваем: огненно-красная жёсткая шерсть и только глазки, нос и когти чёрного цвета. После объявления результата профессора, Вальзард заметила, как изменилась его мимика. Такая же неуверенная и подозрительная, как при распределении групп. Преподаватель всегда выглядел так, будто взглядом он обвинял всех в чём-то и осуждал каждого, но сейчас было что-то иное.