А вот и заветная лестница, ведущая в коридор с комнатами. Ещё немного, и останется только запереться у себя и не выходить никуда до самого восхода солнца. «Скорее бы утро! Не хочу быть одна!» — думала Амали, уже увидев свою дверь издалека.
— А-а-а-а! — во всё горло завизжала девушка, почувствовав, что кто-то сзади потянул её за плащ. Она обернулась, ожидая увидеть любое чудовище, кого угодно, но не её. — Дура! — крикнула она с досадой и разочарованием, оттолкнув от себя старосту. — Зачем ты меня напугала?! — Амали надеялась на ответ или хотя бы на какую-то реакцию, но та с каменным лицом прошла мимо, будто никого рядом не было. — Эй! Куда ты пошла? — возмутилась она, направившись за девушкой. — Эфия, не хочешь объясниться?!
— В чём я должна перед тобой объясниться? — недоумённо раздалось со спины. — Ты нормальная вообще?
Подпрыгнув от неожиданности, Амали резко развернулась и, увидев старосту, стоящую перед ней, взвизгнула.
— А... — она никак не могла собраться с мыслями, чтобы что-то сказать. — Но ты же... — девушка посмотрела в сторону, куда только что уходила Эфия, но там никого не было. — Н-не поним-маю... — еле выговорила она, и всё резко расплылось перед глазами, а звуки стихли.
Дождь барабанил по стеклу, завывал ветер, кто-то рядом тихо шептался. Очень знакомое помещение, но в нём что-то не так, что-то сбивало с толку. Мрачно, холодно, за окном темно, а в комнате горела одна свеча, плохо освещая пространство вокруг. Около большого бельевого шкафа проглядывались две фигуры.
— А говорила, что не вернёшься сюда, — с издёвкой сказал кто-то рядом.
Это был дедушка, только с нормальными глазами, хоть и хитрыми.
— «Что он здесь делает?» Куда не вернусь? — осторожно спросила Амали, продолжая оглядываться. — Где я?
Старик щёлкнул пальцами, и свеча загорелась так ярко, что удалось увидеть практически всё.
У шкафа стояли родители и о чём-то спорили, ни на кого не обращая внимания. Большой круглый стол в центре комнаты был залит воском свечи, в окне проглядывался чей-то силуэт, а сама она лежала в кровати в старомодной потрёпанной ночнушке, которую когда-то видела на своей бабушке. Рядом сидел тот дедушка в кресле-качалке, перебирая какие-то мелкие фотокарточки. Помещение Амали очень сильно напоминало комнату, в которой она чуть не сгорела вместе с сыном этого старика.
— Что я здесь делаю? — девушка вскочила с кровати, желая убежать.
— Наконец-то очнулась, — родители повернулись к дочери, но они были нерадостные и взволнованные. — Нам надо тебе кое-что показать. Пойдём!
— Что показать? — забеспокоилась Амали. — Что-то случилось?
Она вышла вслед за родителями, с опаской оглянувшись на старика, который не обращал на них внимания. Это оказалась точно та комната, потому что они все стояли около пня с топором перед большим старым кладбищем.
— Что мы здесь делаем? — девушка сделала шаг назад, чтобы вернуться, но отец схватил её за руку.
— Подожди! — строго попросил он. — Только не волнуйся. Посмотри в сторону, — успокаивающе добавил мужчина, указав глазами в нужное направление.
Мать одобрительно кивнула, и Амали медленно повернулась, не зная, чего ожидать.
— К-кто это? — дрожащим голосом спросила девушка, попятившись назад.
— Это мы хотели у тебя узнать, — требовательно заметила женщина. — Это же твоих рук дело?
Амали, закрыв рот рукой, только мотала головой, не в силах произнести ни слова. Перед ней лежало тело обезглавленной девушки, одетой в такую же ночнушку, как у неё.
— Говорят, ты не сдержала свой гнев, поэтому так получилось, — негромко объяснил старик, неожиданно оказавшийся за спиной.
— А мы тебе говорили, что нужно держать себя в руках. Не тому мы тебя учили, — отец был очень строг и недоволен.
— Видимо, ты забыла, кто ты, да? — подхватила мать.
Амали ничего не смогла ответить. Она убежала обратно в комнату, но тут за столом уже сидела маленькая девочка, очень похожая на неё в детстве. Только у неё не было такого ужасного шрама, будто голову отрубили, а потом пришили обратно. Девушка невольно провела по своей шее и почувствовала, что кожа вздутая. Она нашла глазами зеркало и скорее подбежала, чтобы посмотреть. Амали громко ахнула и отшатнулась назад: шрам на шее, как у этого ребёнка...
— Что за чёрт... — она обернулась к девочке.
Та по-прежнему сидела за столом и ела жареных перепелов, жадно отделяя мясо от косточек, тщательно обсасывая каждую из них, и складывая в отдельное блюдце.
— Кто ты? — сев напротив ребёнка, растерянно спросила Амали. — Что здесь происходит? Почему я здесь, а не в Институте? — её голос дрожал, и наворачивались слёзы.