Укус за укусом, рана за раной, начав с самых глубоких и переходя на другие, магия останавливала кровотечение, но Амали нельзя было медлить. Невольно она постоянно прислушивалась, есть ли дыхание, присматривалась, пульсирует ли артерия на шее, хоть немного приподнимается ли грудная клетка. Девушка волновалась, что что-то делала не так, что не успеет сделать всё, что в её силах, от этого её напряжение с каждой минутой росло, причём так же быстро, как усталость.
— Что? — поражённо прошептала она, никак не улавливая пульсирующего участка кожи на шее. — Не может быть... — проскрипела Амали, моментально расплакавшись. — Не надо... Нет! — девушка стала судорожно оглядываться вокруг. — Я этого не позволю, профессор, — бормотала она, перебегая от стола к шкафу, от шкафа к тумбочке, от тумбочки к стеллажу, пытаясь что-то найти.
Взгляд упал на разбросанные предметы около двери, а среди них сверкнул заветный осколок. Кажется, это было действительно зеркало. Осторожно подняв его, чтобы не испачкать кровавыми руками, Амали положила его около рта и носа профессора, чтобы проверить наличие дыхания. Несколько долгих и нервных секунд ожидания и на осколке появился еле заметный след, тут же исчезнувший.
— Дышит! — обрадовалась она и, снова плюхнувшись в уже свернувшуюся лужу крови, продолжила своё дело.
Её глаза уже словно покрылись мутной плёнкой, голова, как набитая ватой, а мысли путались, не говоря о том, что тело ныло от долгого нахождения в одной почти неизменной позе. Сил уже не осталось, глаза слипались, а магия закончилась. Точнее, уже ничего не получалось сделать. Заметив, как по рукам скользнул тонкий утренний луч солнца, просочившийся сквозь щёлку между шторами, Амали перестала себя осознавать, вокруг стало тихо и темно.
С высокого холма перед девушкой открылся прекрасный вид. Небо озарялось яркими цветами от алого до жёлтого. Красивые облака медленно плыли вдаль, а на горизонте огненное солнце тонуло в бескрайних морских водах. Впереди тепло, а спина сильнее леденела. Не хотелось отрывать глаз от такого красивого заката. Проводив солнце на покой, Амали заметила, что вокруг резко стало темно и холодно, поднялся сильный ветер, пронизывающий до костей, а посторонние звуки исчезли. Позади девушки раскинулся тёмный густой лес с высокими деревьями, скребущими небо острой кроной. Какая-то небольшая тень промелькнула за спиной и остановилась в паре метров. Издалека послышался раскат грома, а молния, вспыхнувшая будто из недр леса, осветила всё вокруг. Каждый ствол оказался гигантской иссохшей рукой с почерневшей кожей со скрюченными, сломанными или просто кривыми пальцами, из которых росли ветви, образовывая сеть мелких сосудов, тоже засохших от времени. Лес больше стал напоминать кладбище великанов, очень часто и тесно захоронённых странным образом. Тень, что стояла уже перед Амали, оказалась не такой маленькой, а в её рост. Кто-то в плаще с натянутым на лицо капюшоном издавал странный щёлкающий или потрескивающий звук. Ветер его искажал, но это придавало только большей жуткости. В черноте сверкнуло два жёлтых огонька, и тень исчезла.
— «Беги!» — внутренний голос запаниковал, но бежать оставалось только вперёд, позади был обрыв, а внизу бушующие чёрные воды.
Амали, что было сил, устремилась вглубь мёртвого леса, надеясь найти там спасение, но боковым зрением видела, как её стали преследовать, а ещё через несколько метров схватили за одежду на спине и дёрнули назад. Девушка упала на землю и, не успев опомниться, вскрикнула от ужаса. Глаза, что до этого показались ярко-жёлтыми, сейчас оказались янтарными, наполненными жаждой крови, они находились слишком близко. Оттолкнуть не удалось, подняться тоже, и её только сильнее прижали к холодной земле. Началась борьба: возня, перекатывания, попытки спастись, хрипы, стоны и писки, взаимное намерение задушить, порвать, задавить, убить.
В какой-то момент обе, уже заметно уставшие, но не желающие сдаваться, дошли до щипаний, царапаний и попыток укусить. Противница Амали намеревалась достать зубами до кожи девушки, но та сопротивлялась, как могла, всеми силами стараясь этого не допустить. Но вот открытый рот оказался слишком близко, к счастью, врагу удалось лишь слегка коснуться плеча. Недолго думая, Вальзард попыталась ответить тем же. Но где найти у противницы кожу, если она хорошо укутана в свой плащ?! Придётся кусать через одежду...
Продолжая бороться, Амали неожиданно почувствовала резкую сильную боль. Схватившись за больное место, она обнаружила, что части плоти у неё уже нет. Ужас и злость охватили ее.6 С непонятным рычаще-визжащим криком девушка набросилась на врага и впилась зубами в ответ. Произошло что-то непонятное, словно хлопок где-то в сознании, и время будто замедлилось, а ощущения и чувства обострились. Амали понимала, что ей удалось ухватить врага, но нужно было не упустить момент. Она стала сжимать челюсти, надеясь доставить такую же боль. Девушке казалось, что она кусала руку, но это оказалось горло. Каждое мгновение тянулось так долго, что Амали успевала осмыслить каждое своё малейшее действие. Приятный запах кожи, её жар, а теперь вкус... Она чувствовала, как её челюсти разрывали эту мягкую и упругую биологическую материю, как в плоть проникли сначала клыки, а затем резцы и остальные зубы. Этот странный звук, будоражащий сознание. Ещё мгновение, и губы и язык обожгло горячей хлынувшей внутрь жидкостью. Вкус крови оказался настолько ярким, сочным, что захотелось сделать глоток. Амали ощутила, как по её подбородку и шее побежали раскалённые струйки, как рот стал заполняться и переполняться. В этот момент сознание снова помутнело, голова закружилась, а время вернулось в свой прежний ритм.