— Амали, ты изменяла свою внешность, ты использовала самоисцеление, ты...
— Мама! Ты же обещала! — вскрикнула дочь, со злостью бросив столовые приборы на стол. — Я поверила тебе, что ты будешь молчать!
— Если ты не забыла, то на твою просьбу я ничего не ответила, — миссис Вальзард старалась не повышать голос при муже. — Это не тот случай, когда о подобном следует умалчивать.
Амали резко вскочила из-за стола и убежала в свою комнату, уже по дороге туда захлебываясь в слезах от острого чувства несправедливости и, своего рода, предательства матери.
— Ох, ну и манеры... — на протяжном выдохе пробубнила себе под нос женщина, и тут же почувствовала на себе прожигающий взгляд мужа. Мистер Вальзард сжимал в руке вилку, гневно глядя на жену.
— Вы можете сколько угодно хранить между собой ваши женские тайны, но подобного за своей спиной я не потерплю! — негромко прорычал он. — Чтобы моя дочь нарушала семейные правила?! Чтобы без моего ведома в моём доме использовалась магия?! Да хоть и не запрещённая, всё равно! — раздражённо отодвинув от себя всю посуду, мужчина встал из-за стола и подошёл к жене. — Уже почти сентябрь, а я только что узнал... Беатрис, я даю вам времени до вечера на то, чтобы собраться с мыслями и силами, — он приблизился к её уху, и его речь превратилась в шипение змеи. — В девять часов жду обеих в своём кабинете для разговора. Не испытывайте моё терпение. И имей в виду, и ты и она серьёзно провинились.
После этих слов мистер Вальзард вышел из помещения, а его супруга осталась. Позже по поручению миссис Вальзард дочери донесли слова главы семьи.
В назначенное время обе стояли перед дверьми кабинета. Они между собой не проронили ни звука, их взгляды даже не пересеклись, но атмосфера чувствовалась враждебной. Наконец, тяжело вздохнув, миссис Вальзард жестом попросила слуг открыть им двери, после чего у обеих сердцебиение уже отдавало в ушах и горле.
Мистер Вальзард сидел в своём кресле у камина, держа в руках бокал с янтарным прозрачным напитком. В сторону родственниц он даже не посмотрел, но жестом указал на небольшой диван напротив. Женщины молча прошли и сели, так и не переглянувшись. Некоторое время здесь продолжалась тишина, но её нарушил глава семьи.
— Я знаю о происходящем на каждой улице своего города, — начал он, не отводя глаз от огня, — мне известна история жизни каждого горожанина, от меня не скрывается ни одно, даже малейшее, происшествие в Лейнфорде, — мистер Вальзард, наконец-то, повернулся к сидящим на диване. — Я допускаю, что в недомолвках есть и моя вина: в лучшем случае, я с вами провожу время только за завтраком, обедом или ужином. Мы практически не разговариваем... — в голосе мужчины слышалось сожаление. — Но сейчас я с вами поступлю так же, как поступаю со всеми жителями, которые приходят ко мне с просьбами или жалобами, — небольшая пауза. — Сначала вы мне расскажете свои истории, а затем я приму решение, что делать с виновными.
На этот раз мать и дочь недоумённо переглянулись. Их впервые сравнили с простыми горожанами, проигнорировав все возможные привилегии. Им даже стало немного обидно.
Сначала Амали рассказала практически всё тоже самое, что говорила матери. Она очень волновалась, боясь сболтнуть лишнего, или как-то ещё себя выдать. Миссис Вальзард постоянно пыталась вмешаться, добавить что-то в рассказ, но, к счастью девушки, её останавливал мистер Вальзард, ссылаясь на то, что у той будет ещё время высказаться. После неожиданно раздавшегося звонка, мужчина попросил всех выйти из кабинета, а по завершению телефонного разговора сюда впустили только Амали. Женщине пришлось вернуться к себе в комнату и ждать приглашения там.
— Проходи, присядь, пожалуйста, — неагрессивно и даже с лёгкой улыбкой попросил Гарзес свою дочь. — Скажи мне, это же была не магия, верно?
— Отец, я бы не посмела при тебе использовать что-то подобное, — опустив глаза, ответила Амали, догадавшись, что имелось в виду. — Это прозвучит дерзко с моей стороны, но есть некоторые вещи, о которых я не хочу, чтобы ты знал... по крайней мере, пока, — голос девушки дрожал, но она старалась вести себя смело. — Моего здоровья это не касается, на мою жизнь это не влияет, на благополучии нашей семьи это тоже не должно никак сказаться, поэтому позволь...
— Я тебя понимаю, — не дослушал её отец.
— Я просто попросила по моему сигналу тебе позвонить, — Амали показала на своем телефоне имя, которое хорошо было знакомо её родителю.
— Не думал, что ты с ним общаешься.
— Мы с самого детства с ним дружим. Он не отказал бы мне в просьбе, — девушка мило и невинно улыбнулась, убирая телефон.
— Ладно, допустим, — сделал одолжение мужчина. — Однако тебе известно, что за разговор сейчас будет. Верно?