Завершив свою относительно затянутую, но интересную речь, профессор Мальеттеро объявил о начале праздника и попросил всех занять свои места за столами и положить около себя раскрытую записку с заданием. Почти каждый учащийся волновался, понравится ли его творение, угадал ли блюдо, съедобно ли получилось. Вид на тарелке мог сильно отличаться от вкуса, и предпочтения у всех разные. К слову, за успешность выполнения этого задания тоже давалась оценка, причём и теми, кто ел, и профессорами. Количество съеденного тоже оценивалось, поэтому ради «пятёрки» многие буквально впихивали в себя еду. Как только присутствующие расселись, перед ними появилось блюдо, которое они писали, а на бумажке надпись изменялась на имя того, кто это готовил. Разные реакции были у всех: кто-то с восторгом бросился есть, кто-то разочаровался, но всё же попробовал, а кто-то даже недовольно или гневно возмутился и выругался. Зал наполнился разномастным гулом, который ещё нескоро окончательно затих.
На бумажке около Амали было красивым почерком написано имя повара, отвратительно приготовившего её любимые куриные сэндвичи с сыром и горчицей. Горелый хлеб с непрожаренной курицей с костями и с полусырой кожей, нерасплавленный сыр, который на вкус оказался горьким, а горчицы было столько, что даже у любительницы острого горел не только язык. Как так можно было испортить?! Линхёльн и Саймир с сочувствием смотрели на подругу, которая почти со слезами на глаз заставляла себя это съесть. Эфии было плевать, она с завидным чавканьем и хрустом ела свой любимый овощной салат с авокадо. Ребятам тоже повезло гораздо больше: обоим досталось то, что им очень нравилось, и приготовлено это было с душой...
— Кто тебе сделал эту отраву? — поинтересовался Лин, пытаясь увидеть текст на бумажке.
— Какой-то Бьёральд Грэоронд, — выплевывая кости, ответила Амали.
— Да ладно?! — удивился он. — Не думал, что у него с кулинарией настолько плохо.
— Ты его знаешь?! — воскликнула девушка, но в её интонации почувствовалось желание отмщения за такую отвратительную еду.
— Они с ним лучшие друзья! Конечно, знает, — сказал за Лина Саймир. — Неплохой парень, но высокомерный. Не люблю таких.
— Ты сам с ним всегда сквозь зубы разговариваешь, — заметил Кисхен.
— Интересно было бы посмотреть на него, — произнесла Амали с недоброй интонацией, точно на вшивость проверять собралась его.
— Ладно тебе. Уверен, он не специально твои сэндвичи испортил, — заступился за друга Лин.
— Знаешь, лучше бы все ингредиенты просто сложил на тарелку и оставил записку: «Готовить не умею, поэтому сделай себе сама», — девушка начинала всё больше злиться, скорее всего от досады. — А теперь эти сэндвичи у меня наружу просятся! — она поспешно оглядела стол вокруг себя, но ближе всех был графин с каким-то красно-оранжевым напитком с мякотью, который она схватила, наполнила стакан и выпила залпом. Амали надеялась, что ей станет легче, но её лицо искривилось ещё сильнее.
— Что с тобой? — спросили Лин и Сай, увидев, как девушка закрыла рот и стала быстро выбираться из-за стола. Она только помотала головой и убежала из зала.
— Это был её нелюбимый овощной сок с сельдереем, — понюхав стакан, с неприязнью фыркнула Эфия. — Мне её даже немного жаль, — добавила она с лёгким сочувствием в голосе.
— Бедняжка, — с грустью согласился Сай. — Что же ей так не везёт сегодня...
— Кажется, сок всё же вытолкнул сэндвич наружу... — заметил Лин. — Эф, может, сходишь, проверишь, как она?
— Нет уж, — отказалась девушка. — Мне запрещено с ней оставаться один на один.
— Да, ты говорила, — вспомнив, расстроился Кисхен.
— А я даже рад, что так сложилось, — немного задумался Сай, но на него недоумённо посмотрели. — Если честно, то ты действительно перегибала с контролем над ней. Я бы тоже не выдержал. А она ведь с тобой почти целый день проводила, ни шагу без тебя.
— Что?! — поразилась Грейдсон. — То есть, ты считаешь, что я виновата? Что это я её довела?
— Эф, не обижайся, но он прав, — поддержал Лин. — Вы же всё чаще ссорились именно из-за этого, а мы...
— А вас это не должно было касаться, и сейчас не касается! — грозно бросила она.