— Поэтому мы стараемся быть начеку, — договорил Сумирьер. — Мы отслеживаем действия и готовимся к худшему.
— Почему мы никогда не готовимся к лучшему-то?! — негромко проворчал Осмерман, закатив глаза. — Что сейчас от меня требуется? За кем-то следить?
— Тебе нужно только действовать вместе с нами, не выходя за рамки возможного и дозволенного, — сообщил ректор. — Ты же помнишь ту девочку, которой мне пришлось проводить на рассвете церемонию? — ему кивнули в ответ. — Вспомни, куб остался бесцветным, и мне пришлось самому выбирать ей факультет. Оба её родителя учились на факультете психической магии, а до них только некоторые обладали магией крови, но лишь один был прирожденным магом хаоса. Я помню почти всех её предков, — Мальеттеро нервно крутил в руке песочные часы. — Я определил её на факультет специальной магии, надеясь, что это может спасти ситуацию. У всех были способности со спорной принадлежностью, но на этот раз я смог выбрать сам и решил это сделать в пользу ещё нераскрытых навыков девочки. Однако я забыл о существовании Адваро, который тоже был... — резко замолчал старик, напряжённо глядя на песок.
— Сейчас основная ответственность за Вальзард лежит на мне, — немного подождав, дополнил ответ ректора Сумирьер. — Я стараюсь всегда быть рядом, чтобы избежать непредвиденных неприятностей, но...
— Но сейчас ты сильно испортил ситуацию своим недосмотром... — наконец, вступила в беседу Боджинсон, всё это время молчавшая. — Что теперь нам делать с девочкой?
— Это я и хотел обсудить, — заявил Сумирьер. — После произошедшего Вальзард находится без сознания. Но я попросил лекарей постараться продержать её в этом состоянии подольше.
— Что? — удивился ректор. — Зачем ты это сделал?
— Профессор Мальеттеро, помните, Вы говорили о необходимости подготовить её к переводу? — напомнил мужчина. — Считаю, что сложившаяся ситуация является весьма удобным поводом, чтобы начать действовать.
— Перевод? О чём вы? — недоумевал Осмерман, поражённо оглядывая присутствующих. — Неужели вы все это специально подстроили?!
— Не говори глупости, Мортан! — вспылила Боджинсон. — Мы бы не пошли на такое, ты чего?! Я ведь права, Парлави, Индерлиан? — оба кивнули ей головой, даже не задумываясь. — Вот! К тому же, мы считаем, что эту девочку можно ещё спасти.
— Верно, — подхватил Сумирьер. — Мы планировали её при удобном случае перевести на другой факультет, чтобы никто из студентов об этом даже не смог догадаться.
— Правильно говоришь, Парлави, — вмешался ректор. — Только я не могу дать на это добро в данный момент. Мне придётся объявить, что девушка погибла из-за излишней жестокости её однокурсников, которую никто не смог предотвратить, — возразил он. — И к чему это приведёт? Страх и паника среди учащихся? Унижения и ущемления подозреваемых студентов? Презрения? — Мальеттеро покачал головой и поспешно поднялся с кресла. — Я обязательно отчислю зачинщиков, но всех причастных не смогу, иначе факультет придётся закрыть. А оставшиеся прекрасно помнят, что было. Не хочу даже представлять, что может случиться, если этих студентов начнут затравливать остальные курсы.
— А то, что случилось с Вальзард?! Думаете, это просто так? — вспылил Сумирьер. — Её-то как раз и травили, а потом дошли до того, что мы получили.
— Так разве не ты ответственный за этот факультет? — поразился Мальеттеро.
— А разве не Вы настаивали на том, чтобы мисс Грейдсон продолжала следить за Вальзард? Я ведь Вам тогда говорил, что до добра это не доведёт.
— Ты меня обвиняешь?! — разозлился ректор.
— Напоминаю, что стало причиной сложившейся ситуации, — со сдержанной холодностью заметил Парлави.
— Послушайте, — воодушевлённо вмешалась Боджинсон, явно что-то придумав, — если девочка подвергалась травле на своём курсе, а у нас есть погибшие, почему мы не можем объявить о её смерти и сказать, что она и виновата в гибели тех студентов? Тогда большая вероятность, что не будет никаких возмущений и притеснений среди студентов.
— Они будут думать о справедливости по отношению к «убийце», — подхватил Сумирьер.
— Вы уверены, что свидетели, которые не будут отчислены, не станут рассказывать о настоящей «правде»? — подключился к разговору Осмерман, уже более-менее уловив основные моменты.