Эпилог
В просторном кабинете, где приятно пахло мятой и старыми бумагами, где окна были плотно занавешены, где всюду встречались интересные и необычные предметы, за своим большим деревянным столом сидел старик, задумчиво поглаживая бороду. Он смотрел на картину, что висела на одной из стен, изображавшая сцену сражения ангела и демона на поле боя. Глобус шумел под потолком в центре помещения и мягко освещал пространство вокруг. Перед ректором лежала открытая на последней странице книга с чёрной обложкой, а около неё тонкая стопка бумаг.
Неожиданно раздался стук в дверь. Старик разрешил войти лишь спустя некоторое время, никак не в силах вынырнуть из раздумий.
— Профессор Мальеттеро, Вы меня просили зайти? — Сумирьер стоял на пороге.
— Да, пройди, сядь, — не отрывая глаз от картины, сказал он.
— Что-то срочное?
— Я не могу о таком соврать её родителям, — ректор, наконец-то, перевёл взгляд на собеседника, и пододвинул ему верхний лист из стопки бумаг. — Просто остальных будет проще, там никакой лжи. Погибли или отчислены, а здесь... — с сожалением в голосе и тоской в глазах произнёс он.
— Тогда ничего не сообщайте. Разве так нельзя? — удивился Парлави.
— Нет, нельзя. Я обязан сообщать семьям о смертях и отчислениях, даже о переводах должен информировать...— старик выглядел очень удручённо.
— Но мы же не можем никому говорить, куда её перевели.
— Верно, — подтвердил ректор. — И я не могу понять ещё кое-что... — спустя недолгое молчание продолжил он. — Почему из стольких поколений выбор пал именно на Амали? До неё было столько более сильных магов.
— К сожалению, я помню только её мать Беатрис, но в свои шестнадцать она лучше владела магией, — задумчиво говорил Сумирьер. — И магия была стабильнее.
— Её прадед был сильным магом, и бабушка, — вспоминал Мальеттеро. — Они всегда держались на достойном уровне, хоть и не были никогда лучшими.
— Но никто из них ведь не мог свободно перемещаться без помощи других предметов, хотя бы колец или кулонов, — заметил Парлави.
— Согласен. Я был очень удивлён, когда узнал, что Амали попала в Институт без... — речь ректора резко прервалась, будто он что-то осознал, а его лицо исказилось от этого.
— Что-то случилось, профессор Мальеттеро? — забеспокоился Сумирьер.
— Я не знаю, в этом ли причина, но... — старик перевёл безумный и даже испуганный взгляд на собеседника. — Я вспомнил, что у всех её родственников, кто учился здесь, была одна и та же подвеска с десятком камней. Её носили и мальчики и девочки.
— У Амали я ничего подобного никогда не видел.
Двое довольно долго смотрели друг на друга, без лишних слов поняв мысли, догадавшись об одном и том же.