– Не волнуйся. Проводим до самых дверей комнаты, – поддержал девушку еще один молодой человек из компании. – Все равно Эфии на тот же этаж, что и тебе.
Линхёльн Кисхен, которого чаще звали просто Лин. Выглядел гораздо взрослее и много серьезнее своих лет. Порой даже казалось, что он с рождения никогда не смеялся и не расслаблялся, всегда находясь в собранном состоянии, готовом к бою в любой момент. Высокий, с темно-русыми волосами, темно-зелеными глазами и волевым лицом. Потомственный некромант, зачисленный на факультет изменяющей магии.
– Ну, раз никто не против, то можно уже начинать собираться? – с надеждой спросила Амали, оглядывая остальных.
– Пять минут дайте! Дорешаю, и пойдем, – слегка недовольно попросила Эфия, усердно выписывая формулы в тетрадь.
Трое из ребят стали общаться совершенно случайно. Они познакомились на церемонии посвящения, стояли рядом весь вечер, разговорились, пока наблюдали за иллюзиями других студентов в кубе. Они думали, что будут на одном факультете, но их распределили в разные. Амали же, в отличии от них, была вынуждена находиться в этой компании из-за Эфии, но новые знакомые не вызывали в ней явных признаков отторжения. Более того, она почти к ним привыкла за две недели.
– Пошли? – спросила Грейдсон, застегнув сумку.
– «Не сильно раньше ушли…» – удрученно подумала Вальзард, взглянув на часы, которые показывали без десяти десять.
Все кивнули ей и последовали, как и она, на выход из зала. Мрачные коридоры, в которых было холоднее, чем на улице, поэтому даже по замку приходилось передвигаться в теплых мантиях и накидывать на голову капюшон. Ребята каждый день провожали подруг до спального этажа их факультета, после чего уходили по своим корпусам, но сегодня им пришлось довести их до самых дверей комнат, как и обещали. Впрочем, ничего для них не изменилось, а вот одной из девушек стало гораздо спокойнее. Жаль, что ненадолго.
Как и предписывали правила, она закрыла дверь на замок, зашторила шторы, как и каждый день до этого, но беспокойство не проходило. Последние несколько дней ей было все страшнее оставаться одной, а причин этому Амали не знала. Раньше такого не было никогда, а сейчас, словно подменили. Даже укрывшись с головой одеялом, спрятавшись под подушку, ей мерещились какие-то звуки, шорохи, стуки. Будто она вновь оказывалась в той страшной иллюзии старика, только перед глазами не было никакой картинки. Только предчувствия и нахлынувшие воспоминания, будоражащие воображение. Почти полночи девушка проворочалась, пытаясь спастись от этих неприятных ощущений и накручиваний самой себя. А утром не было никаких следов ни за дверью, ни за окном, ни, тем более, в комнате.
Как и обычно, собравшись, Амали вышла из комнаты, встретившись с Эфией, ожидавшей ее у двери. Они позавтракали и пошли на занятия. До самого обеда девушка старалась изо всех сил слушать лекции, записывать что-то, но периодически она словно выпадала из реальности.
– Ты сегодня какая-то рассеянная, – заметила Эфия, когда они сидели в столовой. – Что-то не так?
– Не выспалась, – грустно ответила Амали, без аппетита доедая суп.
– Будь собраннее, тебе надо записывать все, что говорят нам на лекции, – наставнически посоветовала староста. – Так ты никогда не избавишься от меня, – с усмешкой добавила она.
– Разберусь, не волнуйся, – заверила Амали.
Но после обеда девушка еще больше «проваливалась» в сон на занятиях. Эфии постоянно приходилось ее одергивать, чтобы этого не заметили преподаватели или другие студенты. Жаль, толку от этого было мало. Хотя к вечеру девушка, вроде как, стала бодрее. Снова все четверо сидели в общем зале и делали домашнее задание, периодически переговариваясь.
– Может, и сегодня пораньше разойдемся? – спросила Амали, оглядывая остальных.
– А что? Боишься поздно возвращаться? – пошутил Саймир. – Ты вчера тоже просила об этом.
– Я очень спать хочу, – она терла заслезившиеся глаза, продолжая время от времени зевать. – Простите меня.
– Без пятнадцати пойдем, – решила Эфия, взглянув на часы. – Не торопи нас.
– Ладно, – согласилась она.
Ребята вновь ушли из зала немного раньше, девушек проводили до дверей, а парни вернулись к себе. Вот только Амали вновь охватило чувство страха. Она укуталась с головой под одеяло, оставив себе небольшую щелку, чтобы дышать, но звуки и так доходили до ее ушей. Казалось, что кто-то тихонько скребся у двери, будто пытаясь зайти, а шторы беспокойно шумели, хотя все было закрыто. В какой-то момент скрежет превратился в постукивания, а шорох стал нервным дерганием занавесок. Амали страшно было не то, чтобы смотреть, что происходило, но и высовывать нос из-под одеяла. Из-за этого сегодня тоже удалось заснуть лишь к рассвету, когда в комнате стало тихо.