– Ты о чем? – недоумевал Лин.
– У тебя все нормально? – Сай переглянулся с другом, тоже не понимая происходящего.
В столовой стало неожиданно тихо, а с разных сторон то и дело доносились неодобрительные возгласы, перешептывания и недовольства. От дверей шла рыжая девушка, опасливо и недоуменно оглядываясь вокруг. Некоторые что-то ей говорили, явно нелестное, а иногда четко слышалось: «Держись от нее подальше! Смотри, Поджигалка идет! Не зли ее, а то сожжет!» Неужели о вчерашнем всем стало известно?! Просили же на этом не заострять внимания… После случившегося с Вальзард, профессор Боджинсон всех очевидцев отвела к себе и провела долгую и неприятную беседу, по итогам которой попросила всех сделать вид, что ничего не произошло, в противном случае, все могли бы быть наказанными. Кто-то решил рискнуть?
– Привет, – усаживаясь за стол друзей, негромко поздоровалась Амали.
Ее поведение было напряженным, а вид измученным: глаза на мокром месте, губы поджаты, лицо бледное, руки дрожали. Она села с ними за один стол, но заметно дальше, чем обычно, будто сторонясь, ни на кого не смотрела и игнорировала все вопросы, вместо ответа лишь неспокойно бегая глазами около себя, не поднимая их. Эфия долго и пристально разглядывала однокурсницу, ей явно что-то хотелось сказать, но она лишь тяжело вздохнула и, сложив всю посуду на поднос, встала из-за стола и ушла. Парни остались в недоумении, а Вальзард словно и не заметила этого.
– Амали? – осторожно, наконец, спросил Сай, сев напротив девушки. – Что произошло?
Она, немного помешкав, подняла глаза, собираясь что-то сказать или объяснить, но вместо этого лишь пожала плечами и снова уткнулась в тарелку.
– Простите, – спустя пару минут тихо сказала Амали. – Я не могу пока ничего сказать вам… Все очень непросто, – после этих слов она тоже ушла, оставив друзей один на один.
Ей вслед снова кто-то шептался и даже обзывался, но никто не посмел посмотреть на нее прямо, будто опасаясь чего-то.
Девушка сидела в аудитории и читала учебник, повторяя прошлую лекцию. С ее приходом сюда, здесь стало гораздо тише и напряженнее, чувствовались неодобрительные взгляды почти каждого, а староста впервые за все время села подальше.
– Не боишься теперь ходить одна по Институту? – спросили ребята, подошедшие к Вальзард перед занятием. – В курсе, что ты натворила, да?
– Не совсем, – неуверенно ответила она, стараясь не смотреть на однокурсников. – Я лишь…
– Из-за тебя погиб один студент. Ты сожгла его, – ответили ей.
– Что?! – Амали не смогла скрыть своего шока. – Но… Как же так…
– Убийца! Поджигалка! – стали обзываться ребята. – Эй, услышьте! – громко крикнул один из них, привлекая внимание всех в аудитории. – Вальзард – убийца! А убийцы должны быть наказаны!
К неприятному удивлению девушки многие однокурсники возгласами стали поддерживать их и скандировать «Вон! Долой!» Ей стало настолько неприятно и страшно здесь находиться, что захотелось сбежать. А этот кошмар длился целых несколько минут, и к нему присоединялись все новые и новые студенты, возвращавшиеся после обеда. Однако… Все моментально затихли, стоило в дверях показаться профессору Боджинсон.
– Мы не на поле боя, чтобы так орать, – строго сказала она, почти строевым шагом пройдя к своему столу. – Я запомнила каждого, кто шумел минуту назад, поэтому, если вы сейчас же не выйдете сюда, ваше наказание окажется суровее, чем вы ожидаете.
Студенты боялись даже громко дышать, не то, чтобы шевелиться, а гробовая тишина в аудитории длилась до тех пор, пока все не вздрогнули вновь.
– Я считаю до «пли», а дальше это занятие превратится для вас в настоящие военные действия, – профессор Боджинсон ровным тоном начала отсчет. – Три… – в аудитории, казалось, стало слышно сердцебиение каждого студента. – Два… – многие уже в лихорадке переглядывались между собой, все еще боясь сделать хоть что-то. – Один… – тон профессора стал ниже, и она сделала вдох для следующего слова.
Несколько студентов сделали шаг вперед, а за ними последовали и другие провинившиеся. Все они медленно шли к столу преподавателя, точно на казнь. Перед тем, как уйти, профессор Боджинсон оставила вместо себя огромный сверток пергамента, пишущее на нем магическое перо и паукообразного осьминога с более, чем дюжиной щупалец-лапок, и забрала с собой всех тех, кто был замечен в нарушении дисциплины.
Глава 17. Страх перед собой
«Все свободны», – перо вывело эту фразу на пергаменте и, тут же, с хлопком растворилось в воздухе.