– Я не помню все. Пожалуйста, отпустите меня! Я не вслушивалась, что говорили, – Грейдсон уже задыхалась от слез. – Я не виновата, правда!
– Больше всего Вы боитесь быть растерзанной животным, верно? – тише, но все еще рыкнул Сумирьер. – Я это устрою, если продолжите молчать. Поверьте, после смерти мозг будет активен еще несколько минут, поэтому я успею вытащить нужную для меня информацию. Но стоит ли Ваша жизнь этого? Подумайте…
На какое-то время Эфия замерла от ужаса, только представив, что ее ждало. Она перестала рыдать, ее дыхание стало очень тихим, а глаза, буквально выпученные, бегали по лицу мужчины, не веря тому, что он сказал. Ее охватил уже не страх.
– С самого утра над ней наши ребята смеялись и что-то говорили, – осипшим до шепота голосом начала девушка, периодически тяжело вздыхая, шмыгая носом и вытирая непрестанно льющиеся слезы. – Я не слушала их. Я, как и поручил мне профессор Мальеттеро, просто издалека наблюдала за Амали, стараясь не упускать из виду.
– Но Вы все же ее упустили, не так ли?! – строго спросил Сумирьер, немного отстранившись, чтобы была возможность отследить каждое движение студентки.
– Это было уже на занятии… В этом есть моя вина, да, – она снова расплакалась, закрыв лицо руками.
– Вы решили замолчать?!
– Нет! Простите, – пискнула Эфия, нервно вытирая слезы, пока старалась отдышаться. – Перед парой по военному делу профессор Боджинсон застала некоторых за насмешками над Амали. И всех, кто провинился, забрала с собой. После этого у нас была пара стихийной магии.
– Что ей говорили перед занятием? На военном деле что было?
– На занятии все было спокойно, – девушка старалась не поднимать глаз. – Я не слышала, что ей говорили, – она пожала плечами. – Ее окружили несколько ребят, а потом один из них крикнул на всю аудиторию, что Вальзард кого-то убила, что она убийца.
– Что?! – поразился Сумирьер. – Кого она убила?!
– Я не знаю! Но они сказали, что убийц надо наказывать, – Эфия снова зажалась от страха, почувствовав, как дерево стало трещать от рук профессора, сжимавшего подлокотники.
– Дальше что? – с трудом сдержавшись, рыкнул он.
– Дальше на следующем занятии у меня с Амали был учебный бой. Над ней все насмехались, называли Поджигалкой и требовали проиграть.
– Что конкретно говорили?! – он тряхнул стул.
– Я не помню, – пискнула девушка, опять зажавшись и зажмурившись.
– Не надо врать!
– Чтобы она сдерживала себя, чтобы никого не покалечила, чтобы поддалась и проиграла.
– Дальше что?
– Она проиграла.
– И?
Студентка боязливо пожала плечами.
– И что дальше? – деревянный стул снова затрещал. – Почему мне нужно все втягивать?! – теперь голос профессора стал чистым рыком, а в глазах что-то изменилось, будто человечность пропала. – Мне призвать Дэрса?!
– Я увидела ее в стороне ото всех, – дрожа, как осиновый лист, сипела Эфия, с ужасом глядя на мужчину, не зная, чего еще от него ожидать. – Она была очень подавленной, и я подумала, что нужно ее подбодрить.
– И что же Вы, мисс Грейдсон, сказали? – судя по выражению лица Сумирьера, под подозрением была она. – Повторите эти слова?
– Я не помню их, – помотав головой, пугливо прошептала Эфия, уже снова вжимаясь в стул.
– Я знаю средство, которое поможет вспомнить, – низко и грубо сказал мужчина, буквально прожигая взглядом. – Молодого цербера будет достаточно? Или все семейство призвать?
– Я… Я сказала… чтобы она не расстраивалась, – вздрогнув, затараторила студентка. – Что это учебный бой, что нужно было действовать, а не бездействовать… – требовательный взгляд не позволял замолчать. – Она сказала, что боялась кого-то еще убить, поэтому сдерживалась. Я очень удивилась этому!
– Думаю, то, что Вы сказали ей на это, и стало ключевой фразой…
– Я сказала… что не ожидала… что она… совершила такое, – испуганно, сильно дрожа, говорила Грейдсон, не осмеливаясь отвести в сторону глаз. – И сказала… чтобы она… не приближалась ко мне…
– Это все?! – нетерпеливо уточнил профессор. – Вы уверены, что больше нечего сказать?
– Д-да… – ответила девушка, опасаясь каких-то резких и агрессивных действий.
– Имейте в виду, для всех вы по-прежнему ничего не знаете, а здесь мы мирно разговаривали, – Сумирьер махнул рукой, и вокруг них что-то будто растаяло. – А теперь, идите к себе и до самого утра не высовывайте нос из комнаты, пока я за Вами не зайду! – отойдя на пару шагов назад, распорядился он, уже погрузившись в какие-то размышления.