Он шагнул вперёд и увидел небольшое окно, в которое сочился свет, вырывающий из темноты образы и силуэты, как вода вымывает золото из грязи. Покрытые густым слоем пыли картины лежали стопкой. В состояние эйфории, почти не дыша, он начал отряхивать их и просматривать быстрым взглядом знатока.
Сначала Кейн был удивлён их количеством, и, подняв несколько из них наугад, он понял, что это были не просто обычные работы ученика. Он увидел оригинальность и неподражаемую гибкость линий и форм. Ева использовала разные техники, много экспериментировала, но, в основном, работала с масляными красками и часто использовала пальцы вместо кистей. Он мог чувствовать рельефную поверхность полотна и энергию красок, которая читалась в каждой линии. Каждый штрих скрывал маленькую тайну, то, что Ева хотела передать с помощью своих картин.
Кейн видел природный талант, может быть, даже гения, а для него особенная ценность состояла в том, всё это было создано Евой. Здесь можно было увидеть всю её жизнь, нужно было только знать, как смотреть. Он прикоснулся к одной из картин, на которой были изображены два подсолнуха и кроваво-красное сердце между ними. Ему казалось, что с другой стороны полотна пальцы Евы нежно дотронулись до его, и всё его тело покрылось мурашками. Он улыбнулся, и ему показалось, что вся комната стала светлее. На мольберте у самого окна стояло почти полностью белое полотно. Кейн подошёл вплотную и разглядел едва заметные линии, напоминавшие ему его же ухо. Он улыбнулся ещё шире.
— Это точно не триптих, Ван Гог, — пробормотал Пол из противоположного конца комнаты, чем вернул Кейна к реальности, — ты всё увидел. Я знаю, у нас с тобой много разногласий, и наша неприязнь друг к другу взаимна, но сейчас мы в одной лодке, так что давай поговорим. Мне нечего от тебя скрывать. Триптих пропал, и я хотел бы услышать твои предложения, — Пол переступил с ногу на ноги и нервно провёл рукой по волосам, — десять миллионов, которые Хелл заплатил в качестве депозита, были отданы кукушке, подменившей триптих в музее Портленда. После этого картину доставили к нам. План Фреда был прост: без задержки перепродать триптих. Он хотел поделить сумму пополам, как вы всегда с ним и делали, но все попытки достучаться до тебя не принесли результата. Ты просто игнорировал нас, а Хью хотел иметь дело только с тобой.
Кейн кивнул. Он знал, что Хью не доверял никому, кроме него. Кейн выступал для Хелла гарантом, а тот служил для него пассивным источником обогащения.
— Мы были связанны условиями договора и не могли потерять десять миллионов депозита и ещё десять миллионов штрафа, поверь мне, — Пол сделал шаг вперёд, поднял руку, сжатую в кулак и потряс им над головой, — я лично расчленил бы того сукиного сына, который украл триптих.
«Какое убогое зрелище», — Кейн еле сдерживал смех. Пол был похож на несмышлёного самонадеянного ребенка, чьи познания об окружающем мире ограничивались детским манежем и кроваткой. Он топал ногой, тряс ручонками, уверенный в том, что выглядел убедительно, Пол продолжал оправдываться перед Кейном.
— Довольно, — Кейн резко остановил душещипательную речь Пола. Взгляд его был едким и нетерпеливым. Пол умолк, опуская руки, — я забираю Сальвадора Дали, Моне и всё то, что находится здесь, весь этот "хлам", — он обвёл рукой пространство вокруг себя, — Баррель придёт через час и загрузит в машину ВСЁ, — Кейн сделал ударение на последнее слово.
Пол начал было заикаться, пытаясь оспорить решение Кейна, но тот немедленно его перебил:
— Ты волен выбрать банду кубинских головорезов в подарок твоей молодой жене. Они любят играться с белокожими девочками гринго.
Пол испуганно замотал головой, как будто его шея уже была сломана.
— Согласишься, и я возьму на себя всю грязную работу. Найду триптих и реабилитирую тебя в глазах Хелла. Для Хелла это вопрос чести, — Кейну с трудом далось последнее слово: в их бизнесе понятие чести было искажено до неузнаваемости, и им прикрывались самые мерзкие делишки, — правила игры изменились. Хеллу не нужны деньги, даже с процентом. Он требует свой триптих или, на худой конец, твою голову в качестве компенсации. Как говорит Фред: "Финита ла комедия». Игра окончена, — повторил Кейн. Судя по выражению лица, Пол наделал в штаны, он боялся даже не пошевелиться. Его не волновало, зачем Кейну весь этот хлам, он так боялся за свою шкуру, что был готов на любые отчаянные действия.
А для Кейна… Для него картины Евы были дороже любого триптиха. Довольный собой, Кейн в прекрасном расположении духа спустился вниз. Не произнеся ни единого слова, Пол с полубезумным взглядом проводил Кейна до входной двери. Трясущими руками он залил в горло рюмку коньяка и тут же закашлял как кот, отхаркивающий комок свалявшейся шерсти. Кейн грациозно спустился с крыльца, дал указания Баррелю по телефону, сел в свой Бентли и уехал, даже не оглянувшись в сторону Пола.