Но нет, в лице Альды появилась усталость, а смотрела она теперь с пониманием и... негодованием. Куклы, в которых больше не было нужды, повалились на землю и остались там грудой грязных тряпок.
— Здравствуй, Альда. — Райне пересилил себя и начал первым.
Альда опустила взгляд на радужный шарик — последний из трёх, который она приберегла и теперь катала по ладони.
— Здравствуй... художник.
Она говорила тихо и очень горько.
— Ты поздно пришла, — это не было упрёком. Райне не мог винить Альду в том, что она побоялась бросить всё и последовать за ним. И правду он рассказать не мог — разве Альда поверила бы ему?
— Я пришла не к тебе. — Альда вызывающе вздёрнула острый подбородок.
— Зачем же ты пришла?
— Вырвать мою дочь из лап чудовища, которое я считала жертвой!
— Хорошо сказано. — Райне на миг прикрыл глаза, чтобы не видеть такую Альду, новую Альду, и снял покрывало с картины. — Но не всё так просто.
Альда перевела взгляд на картину: маленькая девочка, чьи руки-ноги обвиты чёрными путами, а на лице ужас.
— Лина! — криком вырвалось у Альды.
— Именно. Твоя дочь. Наша дочь.
— Ты знаешь? — выдохнула Альда.
— Я догадался.
— Пусти меня к ней! — Альда рванулась к хижине, но та не пускала никого, кроме самого хозяина и гостей, которых он приводил с собой, так что бледная и закусившая губу Альда отступила и встала лицом к лицу с Райне.
— Боишься смотреть на меня? — Альда скривилась и сжала свободную руку в кулак. — Что с Линой? Отвечай!
— Лина спит. — Райне не поднимал глаз от картины. — С ней всё хорошо. А нарисованное — то, что с ней будет. Если я передам ей своё волшебство, она станет такой, каким был я...
— А ты?
— Я получу свободу. Когда-то говорили, что колдуна освобождает только его смерть. Но есть и... другой способ.
— Почему именно Лина? — только и смогла спросить Альда.
— Мне нужен был человек со светлым даром. — Райне говорил через силу. — Когда Лина увидела лесной ручеёк там, где другие увидели бы болотную топь, я понял, что вот оно. Чудо. В другой раз такого не случится.
Альда молча отошла в сторону. Райне заметил, как её рука медленно поднялась к груди. Что Альда прятала за пазухой? Какое оружие? Он должен был убрать её со своей дороги — если собирался сделать то, чего он делать не хотел.
Альда повернулась и подалась к нему, держа обе руки за спиной.
— Отпусти её. Пусть вместо Лины буду я.
— Ты готова стать ведьмой? Бороться с собой годами, десятилетиями, зная, что всё равно проиграешь, — или сидеть в этом Лесу, боясь сойти с ума от одиночества? — Райне испытал и то, и другое. Решаясь нарисовать Лину, он сдался.
Но теперь всё переменилось.
— Ведьма так ведьма. — Ещё один шаг, и Альда стояла вплотную к нему.
Райне ожидал удара, но она медлила. И смотрела, как если бы что-то пыталась понять. Вспомнить. Сложить одно с другим.
— Я не отказалась от Лины, когда отец и брат хотели этого... чтобы я их не опозорила. Я не подбросила её на порог приюта, когда меня выгнали из дому и она родилась прямо на улице. Я оставила Лину себе, работала днём и ночью вот этими руками, — Альда вытянула натруженные руки из-за спины, и на одной её ладони был радужный шарик, а на другой — золотистая палочка, не иначе как жезл Светлоликого.
— А теперь я не отдам Лину твоей чёрной магии, — это было как завершающий мазок кистью на лучшей картине, которую нарисовал бы Райне. Если бы мог. Если б он только мог нарисовать свою Альду и не страшиться, что погубит её.
— Я хотел, чтобы всё было иначе, — вырвалось у него, и весь образ злобного колдуна рассыпался. Альда напряжённо всмотрелась в его лицо.
— Хорошо. Я отпускаю Лину. — Едва Райне произнёс это вслух, ему стало больно. Зато с каким облегчением Альда кивнула!
— Я отпускаю вас обеих.
Боль становилась сильнее, и Райне невольно схватился за сердце — знакомый Альде жест, и в глазах её мелькнули испуг, удивление и ещё что-то, чего Райне не понял.